С другой, порой она находила их не там, где оставила. Мёртвые покидали свои посты. Они следили за живыми. Ходили следом за служанками, не показываясь. Наблюдали издалека за лесниками и пастухами, что порой проходили мимо.
Мёртвые, замерев в густой тени хвойных деревьев, немедля повернулись к ней, стоило подступить ближе. Хотя не должны были. Мёртвая не давала такой команды. Сухая посеревшая кожа обтянула черепа, мышцы высохли, став малоподвижными. Они не гнили, но ссыхались, требуя всё больших вливаний энергии, чтобы двигаться.
«Дай», — прошелестел в голове голос мёртвого. Он безотрывно глядел на служанку, что штопала бельё, сидя в тени берёзы рядом с лагерем. Молодая девушка, едва ли больше 16 лет. Тело, полное жизни и энергии.
«Дай», — повторил другой, делая шаг к девушке.
«Тебе не придётся тратить свои силы, лишь…»
Резко сжав кулак, Мёртвая заставила их остановиться.
— Вы становитесь слишком жадными, — вслух проговорила она, заставляя мертвецов отступить.
«Как и ты…»
— Всё хорошо?
От неожиданности Мёртвая вздрогнула, резко оборачиваясь. Не ожидала услышать голос вне своей головы.
К ней шёл князь. На солнце его рыжие волосы отливали золотом. Глаза, казалось, стали ещё ярче, а хитрый прищур придавал лицу лукавое, лисье выражение. Кольчуга и дорогие одежды остались в его шатре, и князь расхаживал по лагерю в простой рубахе и брюках, не утруждая себя обувью.
— Любуешься? — взлохмачивая волосы, поинтересовался он, вставая рядом. — Жуткое зрелище, если честно. Мы когда к лагерю подъезжали, один из них вышел из леса. Ты его отправила проверить, кто едет?
— Конечно, — чувствуя, как стремительно бледнеет, солгала Мёртвая, поворачиваясь к мертвецам.
«Показался, значит? — недобро сощурившись, посмотрела на мёртвого, что стоял среди ветвей. — Сожрать хотел?»
«Вдруг враги», — равнодушно отозвался мертвец.
«А охранные печати тебе на что⁈»
«В нём много силы, — прошептал мёртвый голос, и, несмотря на жаркое солнце, Мию обдало холодом. — Ты тоже это чувствуешь. Ты тоже её хочешь».
— Как Нарья? Мне показалось, она не очень хорошо себя чувствует? — спросил меж тем князь.
— Ей тяжело, — подтвердила Мёртвая, поворачиваясь к собеседнику. — Отчасти от самой беременности, отчасти от… обстоятельств, из-за которых она случилась.
Князь похмурнел.
— Думаю, ей станет лучше, когда мы возьмём столицу и повесим подлеца на крючья ворот.
Мёртвая поморщилась, надеясь, что не увидит этого лично. Отчего-то мысли о том, как она оторвёт голову человеку, которого никогда не видела, не вызывали у неё отвращения. Он причинил зло Нарье, значит, заслушивает зла в ответ. Но смотреть на чужие страдания ей не хотелось.