Качнулись чёрные косы, украшенные на концах золотыми кольцами. Белая, словно фарфоровая, кожа, казалось, чуть светилась.
— Бой был тяжёлым. Мы должны позаботиться о раненых и отдать почтение убитым, — голос её пролился в тиши леса ручьём прохладной воды в жаркий день.
Дарий неосознанно сделал шаг навстречу, но наткнулся на Мороза и остановился.
— Ловчие справятся, — мягко произнёс княжич, поворачиваясь к ней.
— И всё же я хочу помочь, — повторила она, скрыв упрямство за скромно опущенными глазами и мягким тоном. — Эти люди рисковали ради нас своими жизнями.
Это была Нарья и в то же время — нет. Головой Дарий понимал, что в присутствии дяди и кучи посторонних людей княжна не может вести себя так же, как и десять лет назад, когда они детьми жили в деревне. Скромный взгляд, скупые движения, приглушённый голос — это княжна, но не Нарья, которую Дарий когда-то знал.
— Хорошо. Только быстро. Нам нужно добраться до города до того, как противник успеет подготовить новую атаку. Мы и так задержались.
Кивнув, княжна позвала нянечку, и, открыв сундук, они стали рвать ткань на бинты, достали свои запас снадобий и с поклоном приветствовали Несладу, что подошла им помочь.
Мороз молча проводил княжича недобрым взглядом, но промолчал.
— А привал будет? — крикнул тому вслед Лытай. — Люди и кони устали. Лучше всё же сражается отдохнувшими, если хотите добраться до города.
Мороз осуждающе посмотрел на рыжего, но тот пожал плечами.
— Как только рассветёт, — княжич обернулся, — поищем место для ночлега. А сейчас займитесь ранеными и поедем скорее. Не нравится мне это место.
Так и поступили. Раны обработали и перевязали. Мёртвых ратников завернули в саваны и положили на карету. Вещи нападавших обыскали, но никаких зацепок не нашли, все магические предметы сгорели, уничтожив следы.
К счастью, Дарию удалось найти коня. Он боялся, что в случае пропажи за него придётся заплатить, а у Дария не было таких денег.
Проехав лес, они вышли к полям, и лишь ближе к обеду, когда лес остался далеко позади, а вокруг расстилались поля некошеной травы, княжич позволил остановиться. Единственное, о чём к тому моменту мог думать Дарий, так это: какое счастье, что ему не нужно стоять в дозоре.
Пожевали засохшего хлеба с подозрительно зеленоватым сыром. Жара и палящее солнце заставили поставить навес. Не переговариваясь, люди падали на лежанки, забываясь сном, а выставленные дозорные, от души зевая, ворчали на комаров и жару.
Если что-то ещё и происходило, Дарий этого уже не слышал.
Разбудил его хохот ратников у костра.