— Мия? — негромко позвал он.
Ветер всё так же гладил траву. Громко трещали кузнечики. На солнце вилась мошкара, сбиваясь в кучу. Мелкие пичуги, охотясь на гнус, носились туда-сюда у самой травы.
Закончив дела, Дарий вернулся к лагерю. Там Неслада как раз провожала княжну с няней к карете.
— Не стоит так на неё смотреть, — заметил Мороз.
— Как смотреть? — отозвался Дарий, даже не пытаясь скрыть своей заинтересованности.
Княжна вошла в карету, не оглянувшись в их сторону, и лишь после того, как дверца закрылась, а шторка была поправлена, Дарий повернулся к костру.
— Всякий сверчок знай свой шесток, — Лытай попытался щёлкнуть его по носу, но Дарий увернулся.
Больше к этому разговору не возвращались.
Так прошло ещё два дня. Ночью они ехали, днём спали. Голова от такого графика работала плохо, поиски сестры провалились, а о медведях-перевёртышах все, кроме Мороза, что регулярно ворчал по этому поводу, забыли.
Увидеться, а уж тем более поговорить, с Нарьей так и не удалось. Не может незамужняя девица остаться наедине с посторонним мужчиной. Головой-то Дарий это понимал, но душой бунтовал против этого. Пара недель знакомства десять лет назад едва ли делает их друзьями, но всё же Дарий надеялся, что сумеет поговорить.
О чём?
Он и сам не знал, что хотел сказать ей спустя столько лет разлуки.
Разве что поблагодарить.
За то, что хотя бы ненадолго освободила их из-под опеки Ждана и Анны.
За то, что посодействовала его поступлению в Колдорец.
За то, что сделала для них больше, чем кто-либо другой из живущих на этом свете.
Во время одной из остановок Дарий стал невольным слушателем болтовни ратников.
Раннее утро, они только остановились, распрягали лошадей, складывали костры. Устало потирая отсиженные ягодицы, Дарий подтащил сумку к месту, где ловчие разбивали лагерь, собираясь помочь Лытаю натянуть навес, когда до его слуха донёсся гогот.
— А я говорю, деревенские самые весёлые! Щёки румяные, коса толстая, а какие затейницы!
— Да ну, среди деревенских, особенно в таких глухих местах, много ведьм. Вон смотри, как мне морду опалила. Два пальца вытянула, и как полыхнёт. Борода загорелась, пришлось сбривать. Хорошо, на заставе нашлась какая-то мазь, ожог убрала…
Встряхивавший в этот момент навес Дарий, резко выпрямившись, повернулся в сторону ратников.
— Ерунду болтают, не обращай внимания, — подбирая края, произнёс Лытай. — Скучно им, вот и придумывают.
— Он врёт? Тот, что без бороды.
Лытай кивнул, занятый привязыванием навеса, и у Дария мгновенно отлегло от сердца.
Они остановились у молодого лесочка, светлый березняк серебрился листвой, окрашенной розовыми красками восходящим солнцем. Жара ещё не вступила в силу, и дышалось хорошо, легко. В тени леса стелился белый туман, густой в низине.