Догорал день. Смеркалось.
Ветер коснулся разгорячённой, вспотевшей кожи, даря облегчение. Выбравшись из-под навеса, он от души потянулся, чувствуя, как похрустывает спина. Не то, чтобы Дарий был избалован уютом, но всё же после сна на земле спина неприятно ныла. При мысли, что придётся целую ночь провести в седле, Дарий мысленно застонал.
Некоторые ратники ещё сидели у костра, другие спали. Вода в будущей похлёбке ещё даже не закипела.
— Доброе утро, принцесса, как спалось? — махнул ему рукой Лытай.
Ловчие сидели чуть в стороне. Не хватало только Неслады, но судя по направленному в сторону кареты взгляду Мишки, она находилась где-то в той стороне.
— Ужасно, — отвечая на вопрос, признался Дарий. — Спина ноет.
— У тебя только спина, — устало отозвался Мороз. — Чувствую себя так, словно меня каретой переехали. Ненавижу спать на земле.
— Не слишком ли ты капризен для ловчего? — засмеялся Лытай, ткнув командира в плечо.
Тот качнулся, но ничего не ответил, глаза у Мороза всё ещё были сонные.
Ловчие разожгли свой костёр, и перед котелком с деревянной ложкой сидел Лытай. Не слишком утруждаясь, он порвал зелёный лук и бросил в кашу, в которой плавали четыре неровных куска сала.
— Ты повар от бога, — хмыкнул Дарий. — У меня есть немного сыра и сухой хлеб.
— Давай, обожаю сухой-зубы-сломаешь-хлеб, — махнул ложкой Лытай.
Оставив ловчим свою сумку с немногочисленным провиантом, Дарий отправился справить нужду. До леса идти и идти, потому он решил просто отойти подальше.
Под одеждой ожило, вызвав волну мурашек.
Остановившись, Дарий прислушался к своим ощущениям. Потоки энергии не изменились, никаких колебаний он не чувствовал.
Стало холодно. Резко стихли кузнечики. Так бывает, когда после жаркого удушливого солнца спускаешься в глубокий холодный погреб из тех, где до середины лета хранится снег.
Высокая трава колосилась, поглаживаемая ветром. Солнце опускалось за горизонт, расплескав розовые и жёлтые краски на редкие облака, плывущие вдали.
Вмиг холод пропал. Воздух наполнила стрекотня кузнечиков и свист мелких пичуг.
«Кто-то или что-то пыталось подкрасться к лагерю», — тихий, словно шёпот, голос духа был похож на шелест листвы в молодом осиновом лесу.
«Давно не слышались», — заметил Дарий, решив, что спугнул неведомое и возвращаться в лагерь поднимать шум не стоит. Это могла оказаться какая-то мелкая нечисть.
Дух не ответил, снова затихнув.
Достав плошку, чародей наполнил её водой из бурдюка и, сорвав травинку, прочёл заклятье. Окровавленная травинка медленно повернулась в сторону поля.
Странно. Дарий был уверен, что она покажет то же направление, откуда они приехали.