на его шее, впиваются в ее тело. Тимира всхлипывает и смотрит ему в глаза с убивающей сердце надеждой. Ему даже кажется, что сейчас ее волна все же вырвется на волю и захлестнет его, унося к сияющим звездным небесам. Лучшая смерть в мире. Один вдох. Один удар сердца. — Контролировать ты себя так и не научилась, — ласково говорит Иржи, отводя от лица Тимиры выбившуюся из высокой прически прядь. — Чуть не превратила общий зал в озеро. Учитесь держать себя в руках, госпожа Тимира! Шаг назад. Стянуть с шеи одну из цепочек, на которой болтается кулон из темного янтаря. Надеть на ее шею, тайком коснувшись завитков волос на затылке. И отвернуться, выпуская ее из объятий. Выдержать паузу. А дальше слушать резкий вздох, всхлип и стук шагов — вниз по лестнице, вниз, вниз, как можно дальше от жестокого любовника. Он стоит на башне, вдыхая ветер, стоит долго. Перебирает в пальцах амулеты. И чем дольше думает о своем спонтанном решении, тем сильнее уверяется в том, что был абсолютно прав. Янтарный хранитель не позволит ей сорваться и выплеснуть магию, если она не захочет этого сознательно. Редкая вещица, древняя. Самому Иржи практически не нужная — у него нет столько магии, чтобы опасаться разрушений и смертей, даже если он потеряет власть над собой. Ему нужно что-то другое. Пальцы натыкаются на острые грани тяжелой пирамидки из обсидиана. Иржи выпутывает толстый шнурок, сплетенный из джута и взвешивает пирамидку на ладони. Ее чернота похожа на беззвездное небо. Все эти годы он таскает на себе неактивированный амулет — просто как память. Когда-то его подарил шестнадцатилетнему новобранцу генерал Тотх — в его первый год на службе. Тогда эмоции Иржи не позволяли ему сконцентрироваться и выжать хоть что-нибудь из слабого магического дара. Гнев на родителей, обида на брата, зависть к более успешным магам, влюбленности во всех встречных девиц — камень высасывал их, возвращая ему спокойствие и смелость. Давно уже Иржи не нужна помощь в этих делах, он долгие годы не активировал амулет. Но сегодня он поворачивает ладонь, любуясь игрой звездного света на черных полированных гранях — и усилием воли зажигает внутри черноты алый огонек. Тот сначала трепещет, словно на ветру, но светит все ярче, постепенно растекаясь и начиная пульсировать в ритме сердца. Все быстрее и быстрее — синхронизируясь со стучащим, как бешеное, сердцем Иржи. Тот несколько долгих секунд смотрит на пылающую пирамидку на своей ладони, а потом вдруг срывается с места и ссыпается вниз по ступеням. Быстрым шагом