этом был весь Тойво — когда он принимал решения, которые считал справедливыми, его уже ничто не могло поколебать. — Ты не хочешь навредить мне… — в горле Тимиры встал комок. — Но ведь я навредила тебе. — Мне было десять. Я уже знал… многое знал… достаточно знал о жизни, когда увидел тебя на том острове, — рука Тойво, лежащая на скатерти рядом с чашкой, сжалась в кулак, но он не отвел глаз от лица Тимиры и продолжал говорить. — И когда я понял, что он делает с тобой… Тимира зажмурилась. Она не хотела думать об этом. Не сейчас. Никогда. Черные глаза Тойво снились ей в страшных снах с того дня и до Экзамена, на котором она все вспомнила. Эти черные глаза она ненавидела большую часть своей жизни. И даже теперь, когда она знала, что в них была боль и жалость, а не желание убить ее и ее отца, она не чувствовала себя спокойно под его пристальным взглядом. Слова Тойво доносились сквозь шум в ушах. — И потом, когда ты ударила его своей волной… я бы хотел сделать это сам! Но сделала ты. Ты была маленькой и испуганной и даже не поняла, что случилось, а я уже знал, что ничем хорошим это не кончится, поэтому взял вину на себя. Чтобы защитить тебя, Тимира. Она сидела, сложив руки на коленях и чувствуя, как текут слезы из-под закрытых век. Теплые ладони накрыли ее пальцы, и она вздрогнула, ощутив его близость. — Я пообещал себе, что защищу тебя во что бы то ни стало. Потому что это я должен был его ударить, но у меня не было магии. Совсем. — Как… Как же она у тебя появилась? — прошептала она. — Как появилась саламандра?.. — Я расскажу тебе потом, — пообещал Тойво. — Сейчас нам нужно придумать что-нибудь, чтобы журналисты не раскопали, как все было на самом деле. Чтобы защитить тебя. Но ты должна мне помочь… В том холодном старом доме, пахнущем пылью и плесенью, родилась не только история для публики, в которой отважный мальчик с рано пробудившимся огнем спас маленькую девочку от злых разбойников, убивших ее отца, но сам на долгие годы потерял дар магии и речи — из-за чего и случилась судебная ошибка, стоившая обоим слишком дорого. В том доме родилась куда более важная вещь — пока еще хрупкое доверие между ними, связанными отныне этой ложью. Ложью, что была чище и справедливее правды. — Императору нужен герой и благодарная целомудренная дева в беде, которую тот герой спас. Скандал в высших кругах, грязное белье и вскрывшаяся некомпетентность чиновников ему не нужны. Никто не задаст неудобные вопросы, об этом позаботятся. Нам просто нужно будет вдвоем подтвердить то, что я