расскажу прессе. Даже если бы Тимира была не согласна с его решением, она все равно помогла бы ему. Потому что Тойво попросил — она была должна ему свою жизнь. И его жизнь она тоже была ему должна. Ночь наедине с мужчиной… В Ильдауме с Иржи Тимире было нечего терять. Он единственный мог помочь ей научиться управлять своей магией, даже несмотря на позорный ошейник. В столице ей бы не простили такого позора. Но она не думала об этом, когда помогала Тойво продумывать их легенду. То, что с Иржи ощущалось как вызов обществу, с его братом было самой правильной вещью на свете. Тойво сидел рядом с ней и держал ее за руки, согревая их своим теплом. Он успокаивал ее, когда никак не сходились концы с концами и казалось, что у них не выйдет обмануть столько не самых глупых людей. История с разбойниками была шита белыми нитками, но абсолютная уверенность Тойво вселяла и в нее надежду на то, что все получится. Утром он поцеловал кончики ее пальцев, дерзко перейдя грань приличий, и Тимира вспыхнула вся, целиком, вдруг позволив своей нежности к нему выйти на первый план и захватить ее полностью. Тойво не выпускал ее руку, когда они входили через тайную калитку на приватную встречу с императором в его саду. Старый, опытный и мудрый, правитель страны не мог не заметить этого — возмутительного для света! — жеста. — Что ж… История мне подходит. Но знаете, что было бы еще лучше? — спросил старый лис, вглядываясь в лицо Тимиры, розовеющее от каждого касания Тойво. — Лучше, если бы герой женился на спасенной им красавице. Истории любви публика любит даже больше, чем истории о восстановленной справедливости. В том саду Тойво и сделал ей предложение. Он встал на одно колено прямо в густой траве, не беспокоясь о том, что испачкается землей свои брюки. Снова коснулся губами кончиков пальцев, замерев в этой позе — со склоненной головой, ожидая ее решения. Даже императору захотелось в тот момент отвернуться, таким неуместным он почувствовал себя в этот момент. Это был их момент. Только их. Но он был разумным и циничным политиком. И досмотрел до конца, чтобы убедиться, что не ошибся в этих двоих — молодых, порывистых и искренних в своих чувствах. — Тимира Майро, станешь ли ты моей женой? — прозвучало негромко, почти неслышно за пением птиц и шелестом листвы. Император снял одно из своих колец и передал его Тойво, чтобы тот надел его на палец Тимиры. Старинный перстень с темно-лиловым камнем, в глубине которого горела магическая искра. Она смогла только кивнуть — горло перехватило и во