кошмарах. Этому огню невозможно сопротивляться, и Тимира встает, благодаря высшие силы хотя бы за то, что она в перчатках, и Иржи не заметит, как вспотели ее ладони. Он в черном мундире — простом, без наград и украшений, если не считать амулетов. В нем он кажется стройнее, выше и старше, совсем далеким и чужим командующим южными рубежами. Казалось бы — ничего общего с тем человеком, с которым она познакомилась в томной жаре Ильдаума. Там он временами казался уязвимым — особенно когда храбрился и старался показать свою неуязвимость. Здесь в его обороне нет ни единой бреши. Здесь ему и вовсе не нужна оборона. Но Тимира помнит раннее утро и бешеную схватку, огненные следы мечей, остающиеся в воздухе, даже когда мечи уже сверкают в стороне. Музыка зовет в один из старых танцев, в котором нужно помнить фигуры. Он был моден в те времена, когда Тимиру еще не принимали при дворе. Знает ли его Иржи? Судя по ловким, естественным, практически машинальным движениям — помнит и танцевал столько раз, что уже и не обращает внимания на другие пары. Ведет ее, перехватывая за талию, как куклу, а потом снова отстраняясь на длину руки. Падает на колено, чтобы она могла обойти его по кругу, и поднимается, прокручивая ее вокруг себя. А вот вторая половина танца для Тимиры сюрприз. Он ведет ее по залу, крепко держа за руки, то приближая к себе, то отдаляя, но не отрывая глаз от ее лица. — Здесь положено вести светскую беседу, — замечает Иржи, когда молчание и взгляды становятся слишком неловкими. — Как вам наш замок? Не утомила ли госпожу дорога? Нравится ли путешествовать после стольких лет затворничества? Он говорит это таким тоном, что Тимире ясно: ему нисколько не интересно, утомила ли ее дорога. Но отвечать что-то и вправду надо. — Замок чудесный, — говорит она. — Но я не ожидала увидеть тебя тут. Память ведь меня не обманывает, ты служил на севере? — Это было довольно давно, госпожа Тимира, — ухмыляется Иржи, чуть сильнее сжимая ее пальцы. Или ей только кажется? — Очень давно. Могли бы послать письмецо своему родственнику и старому знакомому, все бы и узнали. — Что случилось? — Я плохо себя вел, — снова ухмыляется Иржи. — Как всегда, — добавляет он, опять падая на колено и закручивая ее вокруг себя. — Что ж… — Она не знает, что на это ответить. — Надеюсь, здесь у тебя все хорошо. Хорошо же? Он молчит. Сам завел этот разговор, вынудив ее отвечать, — и теперь молчит. И только в тот момент когда Тимира уже надеется на скорый финал танца, чтобы можно было разойтись в разные стороны