Я не положительный герой. Думаю, все это давно уже поняли. Я — Зверь. Могу сам себе в этом признаться. Нет никакого разделения во мне, на самом деле, на Зверя и Человека. Я един. И я — Зверь с человеческим разумом, а не Человек одержимый зверем, как те же оборотни. И «дверь» воли удерживает меня самого, а не какую-то отдельную часть.
Я жестко насиловал Суо. Не калеча, впрочем, и не причиняя излишней боли и травм. Но суть не менялась. Я ее насиловал. Она была моей добычей, моей жертвой. Моей!
Это продолжалось не долго. Не больше двух часов. Потом мы молча лежали на полу рядом друг с другом и смотрели в потолок. Мне было стыдно за себя. За произошедшее, но я не знал, что сказать, как извиниться, и надо ли? Имеют ли теперь хоть какой-то смысл слова?
Суо неожиданно и нелогично для меня, пододвинулась ближе, легла мне на плечо и обняла рукой. Все это тоже молча.
Я обнял ее в ответ. И так мы еще долго лежали, не двигаясь и ничего не говоря.
* * *
— Зачем ты это сделала? — были первые мои слова, после того самого толчка, выбившего меня из тела. Времени прошло с того момента уже изрядно: мы успели одеться, дождаться такси, доехать до названного Старком ресторанчика и утолить первый голод (официанты задолбались бегать к нашему столу с подносами). Теперь процесс насыщения проходил гораздо более спокойно, и было время поговорить.
— Хотела расширить твое понимание мира вокруг. Попытаться примирить тебя с магией, дав почувствовать тебе ее самому, — ответила Суо.
— Не скажу про магию, а шок я почувствовал. И даже испытал, — хмыкнул я.
— Это естественная реакция для первого выхода из тела на астральный план бытия. Совершенно другие сенсорные ощущения… Должны были быть приятными, кстати, — не смело улыбнулась она. Но улыбка мгновенно погасла, — Но как ты смог так быстро самостоятельно вернуться в тело? Это совсем не нормально.
— Захотел очень, — хмыкнул я, — Вот и вернулся.
— Все-то у тебя так: «Захотел очень…», — вздохнула она.
— У меня хорошее тело. Оно мне нравится. В нем мне приятнее, чем снаружи, — решил я немного пояснить для нее ситуацию.
Какое-то время кушали молча.
— А в голову ко мне, ты зачем полезла? — нарушил молчание я, — Это было опасно, между прочем.
— Ты преувеличиваешь, — улыбнулась она, — Внутри ты такой лапочка! Мурчащий щенок — это нечто невероятное.
— Урдулий бы с тобой не согласился, — отвел взгляд в сторону я.
— Урдулий? — удивилась она, — Он был среди тех пятидесяти, что ушли с Ананэрбэ. Ты с ним на войне пересекся?
— Разок, — уклончиво ответил я.
— Зная тебя, могу с уверенностью предположить, что эту встречу он не пережил? — грустно вздохнула она. Я лишь пожал плечами, как бы говоря: «как же иначе-то?».