Глава 112
— Смертный, — прозвучало под сводами зала, построенного так, словно в нём даже не Ледяных Великанов, а Целестиалов собирались принимать. В натуральную их величину. Стрельчатые окна, свечками устремляющиеся ввысь, арочные несущие конструкции, куполообразный потолок, фрески на куполе и на стенах. И золото. Конечно же золото. Оно здесь вообще везде. Словно бы это не мягкий, неоправданно тяжёлый и достаточно легкоплавкий металл, вся ценность которого в его относительно высокой химической инертности, а суперуниверсальный материал для строительства! Или это, всё-таки не золото? Что-то покруче и покрепче, но выглядящее так же? Или Магия способна придать даже такому бесполезному в строительном отношении материалу дополнительные ценные свойства? Ну, так-то, да — Магия это действительно может. Но сложности и затраты энергии, времени, труда… оправданы могут быть только, если ты изначально сидишь на золотой горе и что-то другое везти сложнее, чем работать с тем, что уже есть?
Вопросы. Много вопросов. Много лишних вопросов, которые распыляют внимание, мешают оставаться сосредоточенным. А я ведь не в музее каком-нибудь, на экскурсии. Это серьёзнейший приём у почти всемогущего Царя продвинутой космической цивилизации. Самовластного самодержца, чьё слов — Закон в этих стенах. Да и за их пределами совсем не пустой звук.
Один. Один Бёрсон. Один сын Бёра. Один Всеотец. Один Царь Ассгарда, Хранитель Девяти Миров. Он внушал и соответствовал.
И да — он был похож на Энтони Хопкинса из мира Васи-сенсея. Вот только, не на добрячка из последних его ролей, а на… Ганнибала Лектора в его исполнении. Если выпустить его из камеры, снять смирительные приспособления, одеть его в доспехи, вручить Копьё Судьбы, абсолютную силу и абсолютную власть. Пожалуй, только так я смогу описать те чувства и ощущения, которые я испытывал, входя в этот зал, видя этого… аса, приближаясь к его трону по казалось бесконечно тянущемуся полу. Да, словно входишь в камеру Ганнибала. Один, без страховки, оружия, со связанными руками, а он тебе улыбается…
Вот только Один не улыбался. Не был он и гневен. Но грозен и внушителен, несомненно, был.
— Смертный, ты знаешь причину, по которой ты здесь? — вопросил он, опустив любые приветствия он. Голос не был громким или оглушительным, тихим его тоже не назовёшь — каждое слово слышалось и воспринималось отчётливо. Вот только… на каком языке он со мной говорил? Я никак не мог это уловить. Казалось, смысл слов возникает напрямую в моей голове…
Я нахмурился и применил один за одним все известные мне приёмы защиты разума от вторжений. Волевые результата не дали. Ци-техники тоже. А вот Магические сработали. Смысл последнего слова потерялся, но я успел услышать его настоящее звучание. Что-то близкое к немецкому. Очень-очень старому и архаичному немецкому.