— И вы не единственный, кому известна эта формула! Я работал с Авраамом. До вас. И самым первым испытуемым вообще, был именно я, — он отошел к окну и помолчал. Потом вернулся.
— А теперь, раз уж выпал такой удачный случай, я проведу следующий в логической цепочке опыт: интересно, что сделает повторное введение сыворотки? О! Я вижу, вы уловили ход моей мысли! — расхохотолся он, глядя, как я уже без всякого притворства панически забился в оковах. И как назло, ярость не приходила. Зверь, будто издеваясь, лишь «сонно взрыкнул и перевернулся на другой бок».
Иоганн достал из-за спины шприц с синеватой жидкостью, подошел, и, не тратя времени даром, вколол мне его прямо в сердце через грудную клетку.
— Вито-лучей у меня нет, — ухмыльнулся он, — Но я нашел им неплохую замену, — сказал и картинно щелкнул пальцами. По этой его команде двери в лабораторию распахнулись и под руководством коротышки в очках дюжие молодцы вкатили некий аппарат с подозрительно знакомым по фильмам о Кэпе светящимся кубом в центре.
А дальше был свет и БОЛЬ…
Глава 15
Я плавал в забытьи и это было блаженством. Мне казалось, что я плыву по бескрайнему, огромному космосу. Кругом было темно, но это не пугало. Редкие искорки тусклых звездочек создавали некое ощущение движения в этой бесконечной пустоте. Не было ни страха, ни боли, ни ярости, ни ненависти, ничего. Только умиротворение и пространство. Пространство и спокойствие…
Это было божественно приятно.
Но к сожалению, все кончается. Кончилось и это состояние. Я начал приходить в себя. Но знаю точно одно — теперь я не боюсь смерти. Когда бы она не настала. Ведь, когда я умру, я вернусь туда. Туда, где есть эта беспредельность и умиротворение. Возможно будет и что-то еще. Не знаю, но теперь не боюсь.
* * *
— С новым рождением, мистер Крид, — раздался голос Иоганна, — Это не преувеличение. Вы были мертвы около пяти минут. Сердце не билось. Дыхание отсутствовало. Зрачки не реагировали на свет. Клиническая смерть, как еще называют это состояние, — голос был неприятно громким. Освещение в комнате слишком ярким. Запахи слишком насыщенными. Тело покалывало, словно тысячами иголочек.
— Долго… — прохрипел я, — Долго я… без сознания? — язык ворочался с трудом, но немец меня понял.
— Семьдесят восемь часов, мистер Крид, — ответил Шмидт.
— И… как?
— Что именно?
— Остался… человеком?
— А вы им были? — саркастически улыбнулся он.
— … человекоподобным, — поправился я. Вопрос действительно интересовал, ведь посмотреть на себя я был не в состоянии.
— Не переживайте, остались, — хмыкнул он.