— А вообще?
— Результат интересен, но я разочарован: ускорение регенерации всего на пятьдесят процентов. Плотность тканей — на сорок. Твердость когтей — сорок пять. Волосяной покров выпал полностью. Мышечная масса уменьшилась на пятнадцать процентов. Рост уменьшился на два сантиметра. Клыки также немного уменьшились в размерах. Прирост есть, но чуда не произошло. С первым применением сыворотки не сравнить. Жаль, многообещающий был опыт.
— Чем же? Ведь формула у вас не Эрскина, та, что он применил на Роджерсе, а ваша, та, что вы испытали на себе, герр Шмидт, — решил поддержать разговор я. Все равно ведь спалился, а быть «животным» слегка утомило за эти месяцы.
— В том-то и был весь интерес! — отозвался Иоганн, — Судя по моим данным, окончательная формула Эрскина была слабее. Этот трус искуственно ослабил действие сыворотки после «неудачных», по его мнению, испытаний на мне. То, что вы называли с ним «сывороткой суперсолдата» — слабо подкрашенная водичка в сравнении с нашей первоначальной разработкой. Наша действовала сразу без всяких вита-лучей. Вот мне и стало интересно, что будет, если совместить обе формулы на одном испытуемом.
— Огорчу вас, герр Шмидт, — растянул губы в невеселой улыбке я, — Формула Эрскина на мне не испытывалась. Я — природный мутант, как и предполагал доктор Клаус.
— Не правда, — спокойно ответил он, — Анализы показывают явные следы изменений вашего организма.
— Это постарался Иссей. Думаю вы его знаете.
— Маг? Удивительно. Его работа впечатляет, — задумчиво проговорил он, рассматривая меня. И взгляд его мне не нравился. Иоганн расплылся в улыбке, — Но это означает, что опыт только начался! Пусть ослабленной сыворотки Авраама у меня нет, но вторую дозу моей версии, я изготовить могу, и изготовлю! — с этими словами он стремительно покинул мою лабораторию и кинулся в соседнюю.
«Язык мой — враг мой» — в который уже раз пришла мысль, правильная, но запоздалая.
* * *
— Мистер Крид, — расплылся в улыбке герр Шмидт. Вот только не Иоганн, а Клаус, — В вас погиб гениальный актер!
Я скосил на него глаза. Хмуро это сделать не получалось, так как голова была зафиксирована, а этот усатый гад стоял в неудобном для разглядывания положении.
— Но как же приятно бывает утереть нос этому выскочке из Гидры!
— Чем же? — не утерпел я.
— Тем, что я ему говорил про естественную природу мутации, а он как тупой баран уперся в свою сыворотку. Ну и кто в конечном этоге прав?
— Вы, герр Шмидт, — признал я.
— Вот!! — воздел он палец к потолку.
— Но вы же признали меня бесперспективным. Так он сказал.