— Вот как, — задумался я, — Так Гурджиев был мистиком? А Джугашвили?
— Джугашвили — идеалистом. Мечтал облагодетельствовать весь мир. В магии он этого пути не нашел. Как и средств достижения. В мистике, насколько я поняла тоже.
— Поэтому ушел в политику?
— Видимо так, — пожала плечами она.
— Как думаешь, какая у него будет реакция, когда он увидит наши с тобой фотографии из Нью-Йоркской Оперы? — задумался я.
— Трудно сказать. Он непредсказуем. Но, думаю, что никакой реакции не будет. Я — фигура вне его интересов. Он знает мои задачи, и знает, что никто кроме меня их не может выполнять. И эти задачи никак с его делами не пересекаются. А ты… Может проявить интерес.
— На хуй бы он нужен такой интерес, — проворчал я.
— Ладно, боги с ним, с Джугашвили, — вздохнула она и улыбнулась, — Давай насладимся вечером, раз уж ты меня сюда привел. А такие разговоры портят мне аппетит. За нас? — подняла она бокал с рубиновой жидкостью.
— За нас, — согласно поднял я свой. И какая разница, что у нее там гранатовый сок, а у меня вино?
Глава 37
— Виктор, рад тебя видеть, — протянул мне руку для пожатия Говард.
— Ты звонил, сказал есть примерный расклад, — пожал я протянутую руку.
— Действительно, — вернулся он обратно к своему столу, на котором уже лежала моя, принесенная ему папка. Она была открыта, — Проходи, присаживайся.
— Хорошо, — согласился я и прошел к предложенному креслу. Что интересно, стоящему по одну сторону стола с его собственным креслом.
— Я, вдумчиво, как следует просмотрел все принесенные тобой данные и сравнил их с тем, что уже имеется в серии и в разработке, — я согласно кивнул.
— Вот это, — выложил он десяток листов из папки, — Уже существует на данный момент. Является передовыми, не серийными разработками, но уже есть, — я кивнул соглашаясь. Не страшно. Есть, значит хорошо, не придется тратить ресурсы на изобретение.
— Вот это, — выложил еще десятка полтора листов он, — Можно внедрить, как рациональную оптимизацию уже ведущихся разработок с минимальными затратами, но и с достаточно малой отдачей, — я пожал плечами. Даже и не надеялся, что каждая строчка моей писанины будет на вес бриллианта. Местные ведь тоже не пальцем деланые.
— Вот это замечательные концепции, великолепные идеи, но совершенно невозможные на нынешней элементной базе, — я тяжело вздохнул — это тоже было ожидаемо. Не значит, что эти идеи я брошу, но отложить пока что придется.
— И что у нас в итоге осталось? — поинтересовался я.
— Элементная база и логика, — развел руками Говард, — И сети. Еще, великолепная идея с «винчестером». Ее мы попытаемся воплотить в первую очередь — память лишней не бывает.