— Такой задачи не было.
— А если я попрошу боя?
— То есть?
— Вы ведь знаете кто я?
— Если честно, не очень хорошо. Только то что вы майор РККА Виктор Иванович Крид, Дважды Герой Советского Союза, считались мертвым с сорок третьего года. Что вас можно будет встретить здесь под прозвищем Саблезуб.
— А Камар Тадж? И моя жена?
— Это слова товарища Сталина. Мне не разъясняли их значения, — немного смутилась, или изобразила смущение она. Что ж, причин не верить ей, впрочем точно также как и верить, у меня нет.
— А кто такой Саблезуб, уже тут, на месте, выяснить успели?
— Нет. Мы только прибыли. Сразу опознали вас по фотографии.
— Я — Чемпион прошлой Битвы Драконов. И только небольшие проблемы со здоровьем помешали мне участвовать в ней сегодня. И я хочу боя с вами.
— Со мной? — удивилась капитан Романова.
— Не обязательно, — мотнул головой я, — Меня устроит любой из вас. Тот кого вы считаете сильнейшим. Можно и не одного.
— Бой? До смерти? — помрачнела Наташа, — Нам не нужны потери. Вас же убивать нам нельзя. Ваша смерть будет означать наш провал.
— Нет, — сделал улыбку еще шире и добрее я, — Просто бой. Проверить ваш уровень силы и подготовки.
— Проверить уровень? — удивилась Наташа, — Зачем?
— Хочу!
— А мы — нет, — ответила она.
— Тогда, я просто нападу на вас, — доброта из моей улыбки потихонечку начала уходить. При этом сама улыбка становилась шире, обножая мои не совсем человеческие клыки, — И живыми уйдут не все…
— Нам не нужен конфликт, — начала немного нервничать Наташа.
— Тогда ты знаешь, что делать, — еще немного понизил градус доброты в своей улыбке я.
— Без этого точно никак? — предприняла еще одну попытку избежать неизбежного она.
— Никак, — отрезал я, — Минута.
— Вадим Семеныч? — обратилась она к одному из троих своих сопровождающих. Тот скинул с плеча АК-47 и передал его товарищу, затем хрустнул шеей и вышел вперед.
Я немного отступил, чтобы обеспечить место для маневра. Капитан двинулся за мной. Какое-то время мы стояли друг напротив друга молча, примериваясь. В улыбку на моем лице вновь вернулась монашеская доброта, кротость и любовь ко всему миру. Парень же наоборот хмурился.
Он ударил быстро, резко, технично, целя мне в подбородок и удивленно замер, глядя на свой кулак, впечатавшийся в мою ладонь.
Он надавил сильнее, рассчитывая на свою мощь, вполне дотягивающую, а может и слегка даже превосходящую мощь Кэпа. Но безуспешно. Моя нога резко выстрелила в его солнечное сплетение. Удар не был «чистым», так что мужика отбросило метров на пятнадцать в сторону ближайшего дерева, в которое он спиной и влетел, а после сполз на землю, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.