— Есть еще Ремус, — продолжал я тянуть время.
— Ромулус был сильнее.
— Но есть другие мутанты. Сильнее Люпинов.
— Это говорит мне Двадцатикратный Чемпион Битвы Драконов?
— Не все Сильные участвуют в Битве.
— Время пришло, — отрезал серокожий, — Войди и стань сильнее! — вновь повторил свой приглашающий жест он. Сгущающееся напряжение начинало чувствоваться почти что физически. Вот и все… Приплыли.
Хочешь-нехочешь, а деваться все равно некуда. Я сделал шаг. Потом еще один. И еще. Вот уже и ниша передо мной. С тяжелым вздохом я вошел в нее и расположил тело по контуру, который при ближайшем рассмотрении оказался и там. Ниша закрылась. Я остался в темноте. Но ненадолго. Стены ниши засветились и пошли ломанными полосами. Тело задрожало, потом быстро стало неметь, послышался монотонный гул-гудение, который нарастал и нарастал. Свечение усиливалось. Зрение мутилось, слух отказывал. Через минуту я уже вовсе ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Тело не ощущалось. Пошевелиться я не мог. Даже если бы и смог, то все равно не почувствовал бы этого…
И тут по мне, по тому, что осталось, пришёлся удар. Мощный настолько, что Зверь мгновенно «вскочил» и «ощетинился». Разум этот удар выдержал. Но новый удар, сильнее предыдущего не заставил себя ждать. Зверь зарычал и ушел в оборону. Я-Зверь без всяких разделений и внутренней борьбы бросил все силы, всю волю на то, чтобы сохранить свое сознание от вторжения и разрушения. Новый удар, еще один. Еще.
В какой-то момент приоткрылась «щелочка» в атакующий нас разум, куда тут же устремился Зверь с намереньем «сожрать», «растерзать», уничтожить… Вот только уже следующим ударом он был сметен, изломан и выброшен обратно.
Я остался один на один с атакующей силой. Почему-то стало легче. Разум стал холодным и ясным. Чистым, но хрупким. Я отчетливо понял, что следующий удар станет последним, разметав и расколов меня, как хрустальную вазу.
Что ж, я прожил длинную жизнь. Не знаю, можно ли назвать ее хорошей, но в ней была радость, была любовь, была дружба, были враги и были учителя. Даже один Учитель. И он в последние минуты жизни молился. Почему бы и мне не поступить так же?
Вот только кому молиться? Богу? Будде? Аллаху? Великим Предкам? Я не знал. Ведь, даже будучи монахом, а после и настоятелем дзенбуддийского монастыря, я все равно внутренне не придерживался какой-то религии. У моего бога нет имени.
Я не стал молиться. Я стал медитировать, так как не умел первого, зато умел второе. И ушел в медитацию настолько глубоко, насколько никогда раньше не уходил. Получалось легко. Даже очень легко. Ощущения тела не мешали, Зверь не подавал признаков жизни. Мир замкнулся до границ моего сознания, а сознание распахнулось на весь мир. И посреди всего этого, откуда-то «сверху» (в кавычках потому, что в том состоянии все было относительно: и право, и лево, и верх, и низ) шел один единственный канал-луч света. Ему навстречу «снизу» бил другой луч-канал. А в месте их встречи, смешения и был «я».