Она руки к небу подняла и Ками возблагодарила, что откликнулся на её молитвы… Ну, а дальше, уж всё понятно, короче.
Ушла домой от Мифуги она только утром. Слегка в раскоряку, но с такой счастливой улыбкой на губах…
Через неделю, уже другая, на ночь глядя, к Мифуге шла с надеждой в глазах и закушенной губой…
Но вот, когда, через девять месяцев, начали белобрысые детишки рождаться… думал забьют меня местные кольями. Уж приготовился со скал в море прыгать. Даже место подходящее подыскал, гиблое, где подводные камни опасные и течения подлые, о которых местные хорошо знают, что упадёшь от туда — живым не выплывешь. И тела не найдут.
Но нет! Не пошли меня местные бить! Детишки белобрысые? Ну и что? Ками послал! И всё тут.
Так-то оно и правильно, вообще-то — японские оккупанты сильно тогда мужчин повыбили. Мало их было. На всех баб не хватало. А под насильников ложиться ни одна не хотела.
Сильно рюкюсцы японцев ненавидели. Да и сейчас ещё та ненависть не прошла до конца, хоть и кровь вместе против Американцев проливали.
А Мифуга на весь Рюкю после того года прославилась. Со всего архипелага женщины потянулись. Бывало, что за раз и по две, по три приходили.
Я же голову брить стал. Под лезвие. От греха подальше…
А уж, как детки подросли чуток, так японцам враз «жарко» стало. Ген-Х то мой, по наследству передаётся, как опытным путём выяснилось.
* * *
Юи… сын той самой, первой женщины, что к Мифуге пришла. Умный парнишка. Сообразительный. Два плюс два в уме сложить смог. На два поделил, и пришёл однажды прямо ко мне. Десять ему было.
Пришёл. Не гнать же? Особой теплоты меж нами никогда не было, но и совсем уж чужими людьми не назовёшь.
Его Мастер Сотама тоже в ученики взял. Как и ещё десяток детей… с белобрысыми головами и голубыми глазами.
А Юи, со временем, кем-то вроде Старейшины у местных стал. Мастер Школы Синдо рю Юи Крид. Школа «семейная», закрытая. Чужих не принимает. Только Кридов. А их на Рюкю много. В то время, когда стандартизировать принялись именования и перепись населения проводить, все белобрысые рюкюсцы Кридами нареклись. Самая распространённая фамилия стала на архипелаге… кошмар какой.
— А что Мифуга? — спросила Наташа, после того, как Юи свой рассказ закончил. Сидели мы на кухне, у него дома. Почему Юи? Так не мне же, с моим косноязычием рассказывать?
— А что Мифуга? — «удивился» он, — И после батиного отъезда женщины одинокие к ней приходили… и приходят. Маска-то сохранилась. Так что, ещё лет пятьдесят, и на Рюкю черноволосых жителей вовсе не останется.
— Значит поэтому, американцы Окинаву захватить не смогли? — нахмурилась Романова.