— Ты чего такой «красивый»? — спросил Юи, подходя ко мне и пристраиваясь рядом по пути из додзё.
— Охотился, — ответил ему и непроизвольно облизнул клыки языком.
— О! — протянул Юи завистливо, — Достойная добыча была? Позволила насладиться охотой?
— Да, — растянулись губы в довольном оскале.
— Эх… а я вот давненько уже не охотился, — погрустнел Юи.
— Чего же так? Пираты перевелись что ли? — удивился я.
— Пираты… — хмыкнул он, — Пираты наши моря уже лет сорок десятой дорогой обходят. Их сюда никакими деньгами не заманишь. Одни контрабандисты остались. Но с теми у нас бизнес — на них не поохотишься.
— Истосковались? — задумался я.
— Стае надо выпускать пар, — ответил Юи, — Одних «Кругов» маловато. Тебе ли не знать.
— Что ж… Будет вам охота, — прикинув, кивнул я, — «По следу» все ходить умеют?
— Не все. Но всем и не надо. Я только старших хочу «проветрить».
— Хорошо. В полночь. Ждите меня в «круге». Но только те, кто уже настоящую кровь лил. «Чистых» не трогай. Охота будет… кровавой.
— Будем ждать! — расползлись в хищном оскале губы на лице Юи, а глаза его опасно сверкнули, — Куда идём?
— В склеп, — коротко бросил я.
— Сегодня же не Тот День? — нахмурился Юи.
— Хорош им разлёживаться. Пора вставать, — ответил на это я.
— Ты нашёл способ? — вскинулся сын.
— Нашёл. Идём.
* * *
Склеп был всё таким же, каким я его помнил и раньше: сухим, чистым, светлым, каменным. Правда, окна теперь в нём были не деревянные, а пластиковые, с нормальным стеклопакетом. Гробы стояли стройными рядами. Пугающими и грозными. Совершенно одинаковые, черные, без единого украшения или узора, какими мы их и ставили в сорок пятом.
Нет, я был не прав. Изменились не только окна. Крышки гробов тоже изменились. Раньше это была лакированная фанера. Теперь же прозрачный пластик.
Что ж, одобряю такое решение. Функционально.
Я встал в центре свободного от гробов места, лицом к рядам, по-твёрже расставил ноги, рыкнул от отвращения и создал управляющие контуры вокруг правой руки.
Второй раз это сделать получилось намного проще, чем первый. Но и противнее было сильней. Ведь тогда я действовал в цейтноте, а сейчас время в запасе было, а спешки как раз не было.
Но я волевым усилием задавил раздражение и неприязнь к магии. В конце концов, я не зря тренировал самоконтроль столько десятков лет. Я-таки научился быть хозяином себе и своим инстинктам.
Красивые вращающиеся зелёные цепочки символов, геометрические построения и та сила, что за ними чувствовалась, заставила Юи отступить на шаг и даже глухо зарычать, «топорща шерсть».
Хм? Это что же? Получается, моя ненависть к магии не из-за Иссея? Она у нашего вида врожденная? Инстинктивная? Как интересно…