Это что же? Я, получается, в Тибете, учился у самого Гильгамеша?.. и бегал по горам от Афины… жесть.
А ещё большая жесть — это канон Вечных. Это, дзен, не долбанутый Титан Танос, который максимум половину населения грохнет при сильно неудачном стечении обстоятельств. Это Целестиал в ядре планеты! Это ж вообще глобальный песец! Боже! Во что я вляпался… Да не обидится на меня Будда…
* * *
— Ты знаешь, что в ядре планеты растёт Целестиал? — тихо спросил я Суо, лежащую на моём плече в нашей постели. Комната была не очень большая, но при этом красиво оформленная коврами на стенах, шкурами животных на полу, разным оружием, развешенным в причудливой композиции. Чувствовался во всём некий Кавказский колорит. Может, мы и правда, где-то в тех местах?
— Целестиал? — нахмурилась Суо, — Нет, не знаю. Ты уверен? — даже привстала она, чтобы видеть моё лицо. Пусть и было темно. Правда, в окно лился свет полной луны, от того темнота была довольно жиденькой. Почему-то, Битва Драконов всегда выпадает на время полнолуния. Правда, с чем эта традиция связана, я не представлял.
— Да. И он вылупится где-то в десятых-двадцатых годах следующего века.
— А… — слегка разочарованно опустилась обратно на моё плечо жена, — Я не могу видеть так далеко, даже с «Глазом».
— Не можешь? — теперь уже нахмурился я.
— Да. Мой предел — две тысячи шестнадцатый… четвёртое ноября. День, когда меня убьют, — вздохнула Суо.
— Кецилий? — нахмурился я.
— Да.
— Ты знаешь об этом, но всё равно учишь его? — спросил её я.
— А почему бы и нет?
— Я убью его.
— Не смей, Виктор, — серьёзно сказала Суо, — Он необходим. Кецилий необходим, чтобы новый Верховный занял моё место в Камар-Тадже.
— Сейчас я — Верховный.
— Виктор, мы с тобой оба знаем, что ты не останешься им. Пройдёт три года и ты вернёшь мне «Глаз». А я — Древняя, но не Вечная. Я устала тянуть эту ношу.
— И хочешь умереть? — мрачно спросил я, — Оставить нас одних? Меня и нашего ребенка?
— К Две тысячи шестнадцатому, нашему ребёнку будет уже тридцать. Вполне себе сознательный и самостоятельный возраст.
— А я? — всё таким же мрачным оставался мой голос.
— А ты? — вздохнула она, — Жил же ты как-то в те годы, когда считал, что я мертва…
Больше мы в это ночь не разговаривали. Я не знал, что тут можно ещё сказать. Поэтому, просто промолчал. А вскоре уже и Суо сморил сон. Всё же, весьма бурный секс у нас состоялся до этого разговора. Ей надо было восстановить силы. А я спрыгал за большим нелинованным блокнотом, карандашом, ластиком и до утра рисовал в лунном свете.
Всё же, это Битва Драконов: сон здесь непозволительная роскошь. И верность этого утверждения подтвердили трое убийц, тела которых утром вытащили Красные со двора нашего дома, куда я их выкинул после сворачивания шей — не хотел пачкать кровью полы и шкуры. Не самому же потом с тряпкой их отмывать. А пускать кого-то чужого, внутрь охранного периметра Суо… по крайней мере не умно.