Всё рухнуло. Больше ничего не прятало моего Я. Я был гол и наг, уязвим и открыт. Так, как не был уже очень и очень много лет… десятков лет… с того самого дня…
И словно назло, все образы вокруг, все тысячи образов вокруг мгновенно взорвались желтой пылью и осели на пол и воду. А их место занял один.
Аннита… Аннита д’Жерден… Моя Аннита… Такая, какой я видел её последний раз: стройная, уверенная в себе, властная, с жесткими чертами лица, с начавшими углубляться вокруг глаз и рта морщинками, с распущенными светлыми слегка вьющимися волосами, в которых уже вовсю начинала хозяйствовать седина, впрочем, не так уж и заметная на общем и так светлом фоне. В роскошном дорогущем черном халате из натурального шёлка, в нашей спальне, нашего дома в Бангкоке…
В тот день я действительно видел её последний раз. Обнял утром, поцеловал, уходя… У меня должен был состояться бой на одной из «черных» арен, коих в Сиаме всегда хватало, да и сейчас хватает, хоть и нет давно никакого Сиама. В соседнем городе. День туда, день там, день обратно.
Когда я вернулся, её уже не было. Ни в доме, ни в живых.
Тогда, в Швейцарии, Макс… хотя, тогда уже Эрик, не стал спрашивать, что с ней случилось. А я не стал говорить. Больно было. Даже просто вспоминать её было до сих пор больно. И эту боль я прятал глубоко-глубоко внутри. Закапывал, затаптывал, бетонировал и наваливал сверху кучи других образов. Болезненных, неприятных, страшных… чтобы они, хотя бы всем своим скопом смогли её заглушить, перевесить, экранировать, понаставить помех…
Аннита оставила письмо. Прощальное письмо. А сама… ушла из дома и не вернулась уже никогда. Потом, когда я по своём возвращении в Бангкок развил бурную деятельность по её поискам, то смог отыскать несколько свидетелей, которые видели её шедшей к морю… но не в порт, а к скалам. И один рыбак рассказал, что видел кого-то похожего на неё, кто прыгнул с этих скал в воду…
Я прочесал каждый метр дна возле тех скал. С моей регенерацией и тренированностью тела, это хоть и было дзеновски трудно, но не невозможно. Прочесал… Однако, море, что в себя взяло, отдаёт неохотно. А разные течения, подводные и поверхностные, могут так закрутить, что тело, упавшее здесь, может в итоге оказаться за сотню километров отсюда… если раньше не будет съедено ракообразными.
Я не смог её даже похоронить. Собственно, как она и хотела. Специально ведь туда ушла. Что б не было на земле её могилы. Что б не было места, к которому бы она меня привязала… каким же романтиком она всё ж была в душе, хоть и управляла больше десяти лет целой сетью борделей в Бангкоке…