Говорили мы с Комиссаром изначально одни, в закрытом кабинете. И только тогда, когда договорённость была достигнута, и Комиссар радушно согласился проводить меня до дверей офиса, я представил ему Вику, как свою дочь.
Никаких: «теперь ты работаешь на неё», «она теперь твой начальник» или чего-то подобного! Просто Вика, просто моя дочь. А я — просто внештатный консультант Департамента Полиции. Но, при этом — у нас с ней обоих есть свободный доступ в нужный высокий кабинет, в который, просто «с улицы» не попадёшь никак. Доступ в кабинет и доступ к ушам Комиссара — то есть, высшего начальника всей Полиции города. Если распорядиться этой привилегией с умом, то можно добиться решения очень многих, очень серьёзных вопросов…
Собственно, всё это я дочке подробно и объяснил, пока мы ехали из офиса Полиции домой к ужину.
В конце концов, меня не было дома пять лет — надо же, хотя бы теперь, начать компенсировать своё отсутствие в её жизни? Заняться вопросами её обучения… пока ещё не совсем поздно. До меня-то самого эти простые принципы и вещи доходили очень долго. Даже не годы, а десятилетия. Через ошибки, боль, неудачи, провалы и потери — чтобы теперь мочь вот так вот кратко, просто и чётко их формулировать… и применять. Ну а теория без практики — мертва.
После ужина, я предоставил Вику самой себе. Ну или самой себе и Уэйду, которому ей ещё предстояло теперь объяснять, как и почему он теперь не может и не должен ездить развлекаться привычным ему способом в Адскую Кухню… бедный Уэйд — весь кайф я ему обломал…
Вика ушла гулять. Мы с Суо остались дома одни… Ну, ей я ведь тоже кое-что за целых пять лет успел задолжать. Или она мне? Тут уж, с какой стороны посмотреть. Так что, оперные театры мира, выставки классического и современного искусства, поэтические вечера и художественные галереи ждали нас… Пять лет ждали, и ещё подождут.
* * *
Утром, я, на своём «новеньком» Кадиллаке, я поехал к брату в гости. Да-да, через четверть страны, по шоссе, своим ходом. Из Нью-Йорка в Бостон. Точнее, в городок Кембридж, что рядом с ним. Двести восемьдесят километров по прямой, триста шестьдесят километров по автодорогам.
Это, конечно, не эпичные тысяча двести с лишним километров от Нью-Йорка до Чикаго, которые проехал оригинальный Данила Багров на оригинальной машине… точнее, не доехал. Но, моей «ласточке» хватило и трёхсот шестидесяти. Точнее, первой же полусотни.
Мой Кадиллак точно так же, как и его, перегрелся, закипел, клинанул и встал мёртвым куском железа на обочине трассы… Иронично. Бывают же параллели в разных вселенных…