Им ответ понравился. Ираклий уважительно кивнул: «Табидзе», затем спросил:
– Знаешь грузинский?
– Нет.
– А что можешь сказать про нас? – не унималась Мариам.
В этот момент к нам подошел Лука: он вертел на пальцах непонятно откуда взявшийся поднос с двумя кувшинами белого вина. Я обрадовалась, предвкушая веселое опьянение, и нагло ответила:
– Да тут все очевидно! Ты его лучшая подруга, влюблена в него с детства. Ты, Ираклий, его двоюродный брат – у вас родинки на лице расположены в одинаковых местах. Ну а ты, Лука, да? Ты владелец этого бара, иначе зачем бы он с тобой дружил?
– Потрясающе, – Мариам прикрыла рот ладошкой. – Все мимо, обалдеть можно.
Я пожала плечами:
– Зато эффектно.
У парней на лицах мгновенно отразилось одобрение, у Мариам – легкая тошнота.
Друзья Сандро встретили меня с различной степенью дружелюбия, что, впрочем, было обусловлено их половой принадлежностью. За час я поняла, что отношения внутри компании непростые. Мариам нападала на каждого по очереди, Ираклий уже с первого бокала называл меня сестрой и обещал выдать замуж за самого красивого пастуха в Сванетии, Сандро держался сдержанно, а Лука болтал без умолку, путано рассуждал с набитым ртом о политике и кривлялся: «Я в жизни никогда не работал и не собираюсь!»
– На что ты тогда живешь? – спросила я, но он лишь непонимающе покрутил головой, изогнул густые брови так, как будто сам вопрос потряс его бессмысленностью до глубины души.
– Нинелла спрашивает, чем ты занимаешься, – помог Сандро.
– А ты не рассказывал ей, Сандрик? Мы ведем канал «TBILISOUL – душа Тбилиси». У нас сейчас в Грузии сложные времена…
– Мягко говоря, – хмыкнула Мариам.
– Круто. А в рабочее время?
Ираклий, сидевший рядом с Мариам и нежно гладивший ее по руке, ответил серьезно:
– Тем же самым. У нас в Грузии не принято разграничивать свободное и рабочее время. Ты живешь работой и работаешь жизнью.
– 250К подписчиков за год органики, – похвастался Лука. – Это тебе не шутки. А если шутку хочешь, то целый Маккартни лучше, чем Пол.
Он заливисто расхохотался.
– Вам интересно, что происходит в стране? – изумилась я.
– Ха, интересно? Страшно, – сказал Ираклий. – Каждый район Тбилиси – это отдельная рана.
– Эрекле, дзвирпасо[18] , зачем ты сразу о грустном? В основном мы снимаем видики, – добавила Мариам.
– Видики, – хохотнул Лука. – Она всегда так говорит.
– У тебя с этим проблемы? – сразу напала Мариам.
Он, притворно испугавшись, поднял обе руки в знак капитуляции.
– Смотри, Нинелла, это не просто люди, – Сандро горделиво обвел рукой посетителей бара. – Это наши, наши люди, наши соратники! Только щелкни, и все они соберутся на Руставели поднимать бокалы в мою честь, как положено.