Тбилисская богема – это теперь и я тоже.
У ребят канал. В шапке эмодзи винограда и черно-белый стикер с Бесиком Гаргдалиани (какая-то старая панк-икона). Лаконичный тег «TBILI-» + «SOUL»; читается и латиницей, и по-грузински. «Это единственное свободное место, где люди еще могут высказываться!» – говорят они. Их видео и подкасты становятся вирусными, потому что звучат честно.
– Мы выходим из нашего формата, Ксандрик! – Лука был единственным человеком, кто называл Сандро Ксандриком. – TBILISOUL – это грязная поэзия плюс ночной шум Мтквари. Все!
Между собой они говорят по-грузински. Это удивительно, но я вдруг улавливаю суть разговора, хоть и не понимаю значения отдельных слов.
Ираклий тяжело вздохнул, похрустел джонджоли[25] и с горечью сказал:
– Мы не лезем в политику.
Сандро хлопнул рукой по столу:
– Да послушайте вы! Где будет наш канал, если они примут закон о тишине? Нас сотрут!
Все замолчали. Новый закон о «защите традиционных ценностей» завис над Грузией тяжелой угрозой для независимых медиа и всего свободного творческого сообщества.
– Он прав, – сказала Мариам. – Они хотят объявить искусство порнографией. Это даст им право закрывать выставки, сайты, конфисковывать оборудование. Так-то нас легко могут объявить иноагентами, прикол…
Каждый пост в их канале начинается коротким field-recording’ом (гуляние по проспекту Руставели, звон бокалов в Honore). В постах много грузино-англо-русского суржика, самостеба, иногда беззлобный мат: вчера я долго читала на грузинском со словарем. Это по-прежнему было очень трудно.
– Готовим серию подкастов против закона, – безжалостно говорит Сандро. – Прямо завтра проведем акцию около здания парламента! Будет живое заявление.
– Диктуй, – сдается Ираклий.
Я ощутила, как здесь, в опускающихся сумерках, цифровое подполье определяет будущее своей страны, и наполнилась маленькой сопричастностью. Я была довольна, что больше ни минуты не находилась одна, – только сейчас до меня дошло, как одинокий образ жизни давил на меня.
– Можно мне тоже участвовать? – спросила я.
Мариам хмыкнула. Вместо Сандро, который внимательно посмотрел на меня, ответил Ираклий: «Это будет для нас честь».
– Идея такова, – сказал Сандро. – Если власть лезет в частную жизнь, мы должны заявить позицию. У нас двести пятьдесят тысяч подписчиков, это цифра! После акции берем провокационные громкие интервью у публичных людей. Мариам, тебя знают, будешь лицом серии.
– Без проблем, – сказала она. – У меня полно друзей среди знаменитостей. Могу поговорить с Ломидзе, он сделает для меня все, что угодно.