– Умница, – просто сказал Сандро. – Доделай работу и спрячься.
– Ой, я умоляю тебя… – пропела Мариам. – Им сажать некуда. Говорят, что мест в изоляторе Захеси уже нет.
– Отправят в изолятор в Мцхету.
– Арест не применяется к беременным женщинам. Им штраф 5000 лари.
– Ты не беременна, Мариам.
– Хватит меня этим попрекать, Сандрик.
Впереди здание парламента. Я впервые взглянула на него не как на достопримечательность, а как на импровизированную сцену для спектакля. Сейчас будет представление, и я в главных ролях. Я с сомнением посмотрела на коробку в руках: «Все равно мы прячем свои лица». На лестнице виднеется темный силуэт – Демна с листком в руках. Как только прожектор высветит его, он станет центральным элементом композиции.
– Лука, пошевеливайся, – крикнул Сандро. – Нинелла, надевай коробку, не свети лицо и марш за левую колонну.
Сандро летит по ступеням, раздавая указания: «Бакур, ты третий», «Провод длиннее!», «Девочки, мелкие которые, чтобы я вас здесь не видел». Они залились краской, расхохотались и бросились врассыпную. Многие узнавали Сандро и хлопали ему. Он светился как пасхальное яйцо. Я подумала, что больше всего он хочет видеть свой безупречный профиль на монете в десять лари. Тогда он наконец угомонится.
Прорези для глаз кривые, я на ощупь нахожу первую левую колонну и укрываюсь за ней. Руки немного дрожат. Я дышу и чувствую, как мало воздуха в коробке, слышу, как стучит в моей голове. Что я здесь забыла? Разве это моя жизнь? Я думаю о чужих кухнях. О теплом свете, о прозрачном чайнике с крепкой заваркой. О людях, которые сейчас ссорятся из-за пустяков в бережных хрущевках. Мне становится завидно. Тридцатипятилетняя женщина не должна стоять ночью в чужой стране с коробкой на голове. У нее должны быть другие заботы, например: не забыть купить хлеб.
Тело затекло от долгого ожидания. Я выглядываю из-за колонны, и сердце ухает вниз. Здесь не двести человек: вся площадь, отсеченная от мира металлическими заграждениями, кишит людьми. В первых рядах телевидение – их камеры плотоядно ищут удачные кадры. Сейчас вам будет! Я похлопываю себя по бедрам, и по телу расползается адреналин от того, что я собираюсь сделать.
Прожектор высвечивает Демну. Площадь затихла. Он говорит о боли и страхе, я практически не слушаю, но отмечаю его нежный и глубокий голос, как у Ии. Начинает звучать тихая музыка. Я вижу, как из-за колонны выходит Сандро, и спешу повторить за ним. Демна размеренно читает список имен погибших. На фамилии Беридзе его голос подрагивает. Мой левый глаз видит лучше правого: вся площадь как на ладони, у многих включены фонарики на телефонах. В глаза бьет свет от прожектора – я неподвижно стою перед тысячами глаз.