Ничего другого я от нее и не ожидала.
От повседневных забот голова шла кругом, такого со мной не случалось ни в Тбилиси, ни в моей прошлой жизни. Я занималась организацией быта, просыпалась на рассвете, дрожа от холода: тело теперь само напоминало, что пора вставать, отвозила мальчиков в школу, убирала и готовила. Все это воспринималось гораздо легче, чем в то время, когда у меня была полноценная семья. Тогда много внимания уходило на претензии к Алексею Александровичу, теперь же обвинить в ошибках было некого: за полноценного взрослого осталась только я. Благодаря этому мне удалось вытолкать из моего дома чудовищ, которых я сама ранее пригласила, – пьянство и одиночество. Чтобы они не вернулись со своими друзьями, я все же позволила себе отдушину – кофе и сигареты, понимая, что с этими атрибутами теперь еще более напоминаю свою мать.
Я хотела навести порядок в мыслях и в самой конструкции жизни, а для этого нужны были регулярные предсказуемые деньги. Каждый день я прикидывала, как заработать. Мама права: рано или поздно нужно выходить на диалог с Алексеем. Но я пока не представляла, о чем я буду с ним говорить. Его черты расплылись окончательно, и, как я ни силилась, мне никак не удавалось вспомнить его голос или вкус губ, даже злополучный храп утонул в прошлом. Хуже всего, что рассеивающийся образ Алексея Александровича по-прежнему заставлял мое сердце горько сжиматься от обиды. Это была не просто больная тема, это был ужас, который я на полгода затолкала на глубину, и теперь, когда он начал возвращаться, я не понимала, что с этим делать.
Я никогда не боялась остаться без денег по-настоящему, ведь рядом всегда было мужское плечо. То муж, то отец. Только зависимость есть зависимость, и не так уж важно, от кого зависеть. Может, ключ как раз в том, чтобы опираться на себя? В голове назойливо крутились бесконечные бессмысленные вопросы: что, если я не смогу найти работу? Вдруг я всю жизнь буду одна?
Единственная семейная пара, которая мне нравилась, – это Ия и Серго. Их модель отношений казалась действительно работающей. Серго был намного старше, вот его опека и принималась Ией как само собой разумеющееся. Они создавали впечатление партнеров, которые ничего не скрывают друг от друга и не имеют личного пространства. Плохо это или хорошо, я не знала.
Только один раз мне позвонила Ия и поставила меня в тупик:
– Ты дома? Можно я завезу тебе Софико?
– Можно, конечно, но ты уверена, что я…
– На пару часов, не больше.
– А ты куда?
Она пробурчала что-то нечленораздельное и сбросила вызов. В первый раз, когда она оставила мне дочку, я перепугалась: ведь мои мальчики давно выросли и что делать с младенцами, я не имела никакого понятия. Но Ия, очевидно, была абсолютно уверена, что я справлюсь. Передала мне бутылочки и памперсы («Смесь подогревать не дольше минуты») и ушла, не сказав, куда направляется.