Лучше? Кому?

Пауза повисла между нами, густая и звенящая. Я почувствовала, как внутри всё напряглось, будто тело услышало что-то, чего разум не хотел признавать. Усманов мог пригрозить, напомнить про компромат, который я сама же ему дала в руки.

Я послушалась. Краснея до корней волос, стянула тонкие шёлковые трусики. Это было и без того ужасно, но Усманову явно было мало. Он выхватил у меня кружево и небрежно сунул его в карман своих брюк.

Господи... Даже думать не хотелось о том, что он собирается делать с моими трусами. Это всё было уже за гранью моего понимания. Что же будет, когда мы окажемся в постели?

Отсутствие белья делало меня ещё более беззащитной и уязвимой. Каждое движение, каждый поворот автомобиля теперь отдавался в бёдрах смутным, влажным теплом.

Ресторан оказался неожиданно спокойным. Дорогим, но не кричащим. Приглушённый свет, мягкие диваны, тихие разговоры. Мы сели так, что он оказался рядом, не напротив, и это сразу добавило неловкости. Его бедро почти касалось моего, и через тонкую ткань платья я чувствовала жар его тела.

Я всё время ловила себя на ощущении собственной беспомощности. Не потому, что он что-то делал. Потому что он мог. Его близость ощущалась физически: в тепле плеча, в том, как он наклонялся, говоря тихо, так что его дыхание касалось моего уха, в его взгляде, который задерживался слишком долго на моих губах, на шее, на линии декольте, где пульс бился учащённо.

Каждое движение тканью по голой коже было щекочущим напоминанием о том, что я без трусиков. Когда я скрещивала или расставляла ноги, прохладный воздух проникал под платье, лаская нагую, возбуждённую плоть. От этого можно было сойти с ума. Моё тело было открытой книгой, а Усманов – единственным читателем, знающим все самые сокровенные места.

Мы говорили о Стёпе, хотя Гордей всё время порывался выпытать у меня детали моей личной жизни.

Я сознательно держала разговор в русле школы. Книги, интересы, дисциплина. Я сказала прямо, глядя ему в глаза, стараясь не думать о том, как набухли мои соски под тканью от одного его внимания:

– Ему не хватает вашего внимания. Не контроля. Присутствия.

– Я обеспечиваю всё, что нужно, – ответил он без раздражения. – Этого достаточно.

– Для комфорта – да. Для ребёнка – нет.

Он повернулся ко мне. Взгляд стал жёстче, но в глубине глаз плясали опасные искры.

– Ты слишком уверенно говоришь о том, чего не знаешь.

– Я говорю о том, что вижу, – сказала я тихо, чувствуя, как его колено теперь плотно прижалось к моему под столом. Тепло, твёрдость. Мой живот сжался. – Он старается вас заслужить.