– Неужели они и правда такие ленивые? Уж так трудно протащить свое дерьмо еще пятьдесят футов до баков? – спрашивает он.

Я киваю, потому что нет у меня настроения выслушивать очередную мораль про лень, это любимый предмет отцова гундежа. Всякий раз, когда приношу плохую оценку, или не суечусь на баскетбольной площадке, или не складываю грязные носки в бельевую корзину, или оставляю свои грязные тарелки на столе, он мне заряжает одно и то же.

– Хочешь знать тайный ингредиент в рецепте прорухи? Лень. И у тебя ее мешками грузи, пацан! – Вот поэтому я держу рот на замке и подбираю римские свечи.

Ему ясно, что у меня что-то на уме, и эдак смотрит на меня. И мне ясно, что этот взгляд значит – он значит: «Ты чего такой кислый?»

Я и говорю:

– Что?

– Что там тебя ест? – спрашивает он.

И я знаю, почему он спрашивает. Потому что я молчу, а если я молчу, он знает, что у меня, значит, что-то на уме, поскольку обычно язык у меня как помело. Но очень боюсь сказать ему, о чем думаю, а потому опять вру и говорю, что устал. Он кивает, и мы идем дальше, но он, кажется, знает, о чем я хочу поговорить.

Я хочу поговорить о маме. Хочу спросить у него, почему они не смеются вместе, как бывало раньше, и почему она с виду все время такая грустная, и как так получилось, что они больше не танцуют в кухне под Фрэнка Синатру, и как было бы весело, если б она в этой поездке была с нами. Но такое у папы не спросишь.

Видали б вы их свадебный альбом – ни за что бы не подумали, что они вообще способны ссориться или даже перестать танцевать, такие они там милые несуразные дети, и, судя по широченным улыбкам на всех фотографиях, вместе они быть обожали.

И он опять у меня спрашивает:

– Точно все в порядке?

И я опять киваю и варежку не разеваю и подбираю еще несколько жестянок от «Райнголда»[15] и несу их к мусорным бакам на парковке.

* * *

В тот же день после обеда мы с Томми отправляемся к Старому Монтокскому шоссе, чтоб на попутке доехать до городка. Собственно, ловить машину Томми предоставляет мне, поскольку я мелкий пацан, и меня подберут охотнее. Сам же он прячется в камышах у обочины. Не знаю, что собирается делать, если остановится какая-нибудь старушка на двухместном автомобильчике, но тормозит дядька на пикапе и машет мне, чтобы я полезал в кузов. Похоже, не возражает, когда Томми запрыгивает следом за мной. В городке Томми сразу смывается добывать пиво, а я какое-то время просто слоняюсь просто так, потому что делать особо нечего. Стоит жаркий летний день, воздух липкий, и все либо на пляже, либо торчат у бассейнов возле мотельчиков вдоль главной улицы. Я поэтому иду в «Деревню пиццы», беру кусок и газировку «Виноградная Уэлча», она мне нравится больше, чем даже «Доктор Перец»[16] , и сажусь обедать на скамейке у входа.