– У тебя один шанс сказать правду. Ты с этими своими дружками-засранцами брал машину на этой неделе?

Томми кивнул. Я знал, что он скажет правду, потому что папа у нас полицейский, их учат распознавать ложь.

– То есть мало того, что ты украл мою машину и поехал без разрешения, не имея даже прав, ты еще и настолько тупой, что не смог замести следы и ее заправить?

Томми жмет плечами.

– Это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?

Томми ему:

– Я не думал, что столько бензина израсходовал.

Это выводит отца из себя, потому что Томми произносит это так, будто ему вообще наплевать и растереть.

– Значит, из-за твоей тупости, спеси и безответственности я должен идти искать заправку и оставлять тебя, твоего младшего брата и мать на обочине. Но знаешь что? Я этого делать не буду – это будешь делать ты.

Вмешалась мама:

– Ты же не отправишь его одного по этому шоссе, да еще в Южный Бронкс искать заправку!

– А какие варианты? Мне идти и оставить вас всех здесь? Или нам всем идти, а машину оставить стервятникам? Ему семнадцать. Справится. И это из-за него мы тут завязли.

Папа выдал Томми канистру и баллонный ключ из багажника, который у «Форда-Пинто» находится спереди, потому что двигатель сзади. Это для владельцев «Пинто» та еще беда, поскольку, если в такую машину вреза́лись сзади, она могла взорваться, поэтому ее иногда называли «четырехместное барбекю». Так или иначе, папа велел Томми идти по магистрали до следующего съезда и искать заправку.

– Канистра – для бензина. Ключ – на случай, если кто-нибудь попробует к тебе лезть.

К счастью, никто не попытался, и через час он вернулся с бензином.

* * *

Чтобы добраться из нашего дома в Бронкс, мы обычно едем по мосту Трогз-Нек, но сегодня едем по Кросс-айлендской магистрали, потом по Большой центральной, дальше на Трайборо, потом срезаем через Манхэттен и переезжаем по мосту Уиллис-авеню. Этим маршрутом проезжаем мимо большого парка во Флашинг-Медоуз, рядом со стадионом «Шэй»[85] , где в 1964 году проходила Всемирная выставка. Всякий раз, когда мы здесь оказываемся, папа начинает поддразнивать маму из-за греческого парня, с которым она встречалась до знакомства с ним.

– Ну все, ребята, приготовьтесь снова слушать про Бенни Баклаву и про то, как вашей маме было чудесно на Всемирной выставке[86] .

Мама просто смеется.

– Его звали не Баклава, и ты это прекрасно знаешь. И вообще он был очень милым молодым человеком.

Кажется, этот Бенни-грек был каким-то чемпионом по плаванию или вроде того и на выставке участвовал в водных представлениях. Поскольку мама ходила смотреть на него каждый раз, когда он выступал, она много времени провела на выставке и знает о ней все. Любимый ее аттракцион, который она очень любит нам показывать, – развалины «Акватеатра», потому что именно там выступал Бенни. Сейчас театр разрушается, и это еще один повод, из-за чего у мамы сердце вдребезги.