Запирать все двери и окна в кафе на три столика с гордым названием «Под яблоней», моя прямая обязанность, как и уборка помещения после рабочего дня, и продажа жидкого чая и кофе, и торговля чебуреками из мяса сомнительного качества. Только кто сейчас смотрит на качество подобной пищи? Дальнобойщики ласково именуют нашу кафешку — тошниловкой, но постоянно останавливаются и снова приходят за тёмной жижей в стаканчиках и парочкой чебуреков, философски замечая, что коли не сбегает с тарелки, значит годно и вообще — горячее сырым не бывает.
Кафешка очень удобно расположена — на окраине городка, рядом с заправкой и точно на пути большегрузных машин. Мимо не пройти-не проехать, тем более когда ничего более приличного рядом нет. У дальнобойщиков выбора нет, кроме как перекусить у нас.
У меня тоже нет выбора. С работой в городишке трудно, если не сказать грубее. Предприятия все позакрывали, зато, как грибы под дождём, повырастали увеселительные заведения и сотни магазинчиков с цветными шоколадками на витринах. Туда берут по знакомству, что мне в принципе не светит. Булата, хозяина кафешки, устраивает мой график работы: с четырёх дня и до одиннадцати вечера. Он единственный, кто взглянул на меня серьёзно и дал работу, поэтому я держусь за своё место зубами, ногами и даже ушами.
Пока учусь надеяться мне не на кого. Сирота и есть сирота. Хорошо, хоть при выпуске из детдома мне выделили комнату в коммуналке. Малюсенькая комнатушка в двенадцать квадратов и без ремонта, зато моя собственная. И соседи там ничего. Добрые. Пьют только много, но не буянят особо.
Вот выучусь и жизнь наладится. С первой зарплаты куплю себе сапоги. Лаковые, на каблуках, как у Катьки с параллельного потока. Сапоги и пальто тёплое. И бананов два килограмма. Или три!
Размазывая мокрой тряпкой грязь по полу, я мечтала, как принесу в свою комнату связку жёлтых ароматных бананов, а потом целую неделю буду их есть. На завтрак и ужин. Рот моментально наполнился слюной, а в носу защекотало от вполне реального аромата тропических фруктов.
— Мечты сбываются, если не отступать от цели, — приободрила я себя, выжимая тряпку, — сбываются. Непременно!
Выплеснула грязную воду в канаву, занесла инвентарь в каморку, вымыла руки и натянула куртку.
— Дядь Вань! Дядь Ва-аня! — прокричала я в ночную темень.
Вскоре послышались грузные шаги сторожа, захрустел снег и сторож вышел на слабоосвещённый пятачок перед задней дверью кафешки.
— Собралась, егоза?
— Ага, я там вам чай горячий оставила. Чайник в подсобке. Закутала полотенцем, чтобы не остыл.