Панель тихо погасла, и голос исчез, оставив после себя не тишину, а ощущение, что кто‑то всё ещё стоит рядом, просто не говорит вслух.
Я опустила руку, чувствуя, как пальцы слегка покалывает, будто от слабого разряда.
— Он всё ещё там, — тихо сказала я, скорее себе, чем Кайлу. — Он не ушёл.
Кайл на секунду коснулся моего плеча — лёгким, почти незаметным жестом, который говорил больше, чем любые слова: «Ты не одна. Мы справимся».
— Тогда пойдём, — спокойно сказал он. — Расскажем остальным. И начнём делать то, что он сказал. Напоминать системе, что она не главная.
Мы вернулись к остальным и встали в круг — не как командиры и подчинённые, а как люди, которым нужно держаться вместе, чтобы не рассыпаться от того, что они сейчас услышат. Робин первой шагнула навстречу, будто хотела убедиться, что мы вернулись целыми.
— Ну? — тихо спросила она. — Что там было?
Я глубоко вдохнула, чувствуя, как слова, услышанные в нише, будто тяжелеют на языке.
— Это не просто печать, — сказала я, глядя на каждого по очереди. — Это защита… от хаоса, который начнётся, если система выйдет из‑под контроля. Гибрид — он не монстр. Он одно из ядер. Его держат здесь, потому что без него равновесие рухнет, и космос поглотит хаос. Он знает всё, что происходит на всех планетах, где работает система. И… он сказал, что Родригез — потомок тех, кто его создал. А я… — я запнулась, но заставила себя договорить, — я стала частью системы задолго до своего рождения. Не как инструмент. Как напоминание.
На секунду воцарилась тишина, в которой слышался только низкий гул из‑под земли.
Мейс хмыкнул, но в этот раз в его смешке не было насмешки — только попытка сбросить напряжение.
— Звучит как проклятие, — пробормотал он.
Трейси медленно кивнула, будто каждое слово укладывалось в её голове в строгую схему.
— Значит, освободить его нельзя, — подытожила она. — Но можно помочь ему держать печать.
Ален посмотрел на центральный проём, откуда тянуло холодом, и вдруг тихо спросил:
— А если не помогать? Если просто… сломать всё это? Сбросить систему?
Кайл медленно покачал головой.
— Он сказал, что тогда хаос поглотит всё. Система не просто механизм. Она — сеть. И если одно ядро исчезнет, остальные начнут сбоить. Планеты, люди, сознание… всё начнёт стираться.
Стив, который до этого стоял чуть в стороне, сжав кулаки, вдруг шагнул вперёд. В его глазах было что‑то новое — не страх, а решимость, острая, как лезвие.
— Тогда мы должны очистить вселенную, — твёрдо произнёс он. — Не просто держаться за эту печать, а избавиться от самой системы. Освободить планеты. Избавиться от ядер. И от потомков тех, кто это создал. От Родригеза и всех, кто продолжает их дело. Пусть космос будет диким, но живым. Не под контролем машины, которая пожирает сознание.