Кайл‑7 стоял неподвижно, сканируя пространство. Его лицо оставалось пустым, голос — ровным, без единой интонации.
— Подтверждено, — произнёс он. — Аномалия в указанных координатах. Вероятность каскадного коллапса при нейтрализации — 41 %. Рекомендация: применение минимальной силы. Оптимальный вектор воздействия — перпендикулярный.
Стив сжал кулаки, оглядываясь по сторонам, будто ждал, что из тумана вот‑вот выскочит что‑то хищное.
— То есть если мы ошибёмся, всё рухнет, — процедил он. — Прекрасно.
Я кивнула, не пытаясь его успокоить. Ложь здесь была бы хуже любой угрозы.
— Да, — тихо сказала я. — Но если мы не сделаем этого, поле сожрёт печать целиком. У нас нет выбора.
Мы встали в треугольник: я — перед узлом, чувствуя его тяжесть, как холодный камень на груди; Кайл‑7 — справа, готовый рассчитать любой сдвиг энергии; Стив — слева, прикрывая нас, готовый среагировать на любую угрозу.
Я протянула руку к узлу, не касаясь его, а будто приглашая ритм течь сквозь меня. И в тот момент, когда я начала снимать подавление, печать вдруг ответила. Не светом. Не теплом. А воспоминанием.
На долю секунды мир исчез. Вместо тумана, скал и тьмы передо мной вспыхнула другая картина.
Я стояла на этом же месте, но в другом времени. Небо было не серым, а золотым, и в воздухе пахло не озоном, а дождём и свежей листвой. Рядом со мной была женщина в серебристой мантии — её лицо было похоже на моё, но старше, спокойнее. Она держала в руках тот же самый ключ, что теперь жил во мне, и смотрела на печать, будто видела не узор, а целую историю.
— Его нельзя ломать, — говорила она, не мне, а кому‑то за пределами моего зрения. — Его нужно слышать. Пока мы слышим ритм, мы свободны. Даже если мир попытается нас заглушить.
Рядом с ней стоял мужчина в доспехах, с лицом, в котором угадывались черты Кайла. Он не был Кайл‑7. Он был живым, усталым, но твёрдым.
— Если они придут, — тихо сказал он, — мы будем стоять здесь. Не ради силы. Ради того, чтобы помнить.
А потом женщина посмотрела прямо на меня — будто сквозь время, сквозь слои памяти — и прошептала:
— Ты всё ещё помнишь. Значит, ты сможешь.
Воспоминание рассыпалось, как песок, и я снова оказалась в сером, глухом мире. Но в груди осталось тепло, а в ушах — тот самый ровный ритм, который не мог стереть ни туман, ни поле, ни даже голос Родригеза.
— Крис? — хрипло позвал Стив. — Ты в порядке?
Я сглотнула, чувствуя, как реальность снова смыкается вокруг меня.
— В порядке, — выдохнула я. — Я видела… я видела, кто стоял здесь до нас. И я знаю, что делать.
Кайл‑7 чуть наклонил голову, будто анализировал изменение в моих показателях.