Я закрыла глаза, потянулась к сети, и она показала мне вспышки: люди в серых комбинезонах, суетящиеся в этом отсеке; экраны, на которых бежали строки кода; нарастающий гул, который становился не звуком техники, а голосом — холодным, безразличным, проникающим в мысли.
«Мы чувствуем, как система тянет из нас волю», — прозвучал в голове обрывок из дневника, который мы читали раньше. Теперь я видела это не словами, а образами: один за другим члены команды замирали, будто прислушиваясь к чему‑то, что слышали только они. Их глаза становились пустыми, движения — механическими. Они переставали быть собой.
— Родригез их не убил, — тихо сказала я. — Он превратил их в машины. Через систему поглощения. Они ещё пытались сопротивляться, пытались запустить узел… но система уже держала их.
Мейсон сжал кулаки:
— То есть они стояли прямо здесь, знали, что это их последний шанс, и не могли ничего сделать, потому что враг уже говорил в их головах.
Кайл опустил голову, будто ему было стыдно за то, что он сам когда‑то был таким же.
— Да. И самое страшное… они понимали, что происходит. До самого конца.
Я подошла к узлу и положила ладонь на холодный металл. Сеть отозвалась вибрацией, и в этой вибрации я услышала не только прошлое, но и предупреждение: «Цена будет высокой».
— Они не смогли, — прошептала я. — Но у нас есть ключ.
Мы активировали печати, и сектор вздрогнул. Кольцо смыкалось, нити света тянулись от узла к границам пространства, запечатывая его от чужой воли. Я чувствовала, как из меня уходит что‑то тёплое — не сила, а память: обрывки детства, лица, которые я старалась не забывать, слова, сказанные кем‑то давно. Печати брали плату, чтобы убедиться, что мы не забудем, ради чего это делаем.
Когда всё закончилось и тишина накрыла отсек, я посмотрела на Кайла. Он стоял рядом, держа в руках модуль, который так и не успел установить, — теперь он был не нужен.
— Ты знала, что будет так, — сказал он тихо. — Что придётся отдать часть себя.
Я пожала плечами, хотя внутри всё дрожало:
— У них не было ключа. У нас есть. Значит, мы должны были сделать то, что они не смогли.
Он шагнул ближе, не касаясь, но так, что я чувствовала его тепло.
— Ты не обязана быть сильной всё время, — прошептал он. — Даже если ты держишь в руках судьбу сектора.
Я хотела отмахнуться, сказать привычное «я в порядке», но вместо этого просто кивнула:
— Сейчас… сейчас мне просто нужно немного тишины. И чтобы ты был рядом.
Он чуть улыбнулся, и в этой улыбке было столько понимания, что на мгновение боль от утраченных воспоминаний стала тише.