— Не уходи, — тихо попросила я. — Даже когда я… исчезну отсюда. Останься здесь. Работай с командой. Живи. Ради этого всего.
Он шагнул ко мне так близко, что я почувствовала тепло его тела, и тихо, чтобы слышала только я, произнёс:
— У меня нет смысла быть без тебя. Если ты становишься ритмом всей сети, значит, я стану тем, кто этот ритм слышит. Я пойду с тобой. Не внутрь, не как ядро. Но рядом. Так близко, как только смогу.
Я хотела возразить, сказать, что это опасно, что он нужен команде, что нельзя рисковать собой ради призрачной надежды быть «рядом» с тем, кто растворится в космосе. Но он приложил палец к моим губам, останавливая слова:
— Это не жертва. Это выбор. Я выбираю быть там, где ты. Даже если это место теперь — вся вселенная.
Когда я коснулась панели, мир не просто поплыл — он рассыпался на тысячи нитей света, и я шагнула в эту россыпь, чувствуя, как границы «я» становятся тоньше, прозрачнее, пока не исчезли совсем.
Сначала я видела только узоры: переплетения связей, пульсацию печатей, попытки осколков Поглощения снова найти друг друга. Я встала между ними, становясь тем самым ритмом, который не давал им сомкнуться.
«Я держу», — прошептала я, и мой голос прозвучал сразу везде — в каждом узле, на каждой планете, в каждом фрагменте сети.
И вдруг, среди этого бесконечного света и движения, я почувствовала что-то ещё. Что-то тёплое, знакомое, живое. Оно не было частью системы — оно было чужеродным в этом океане данных, и именно поэтому я сразу его узнала.
Это был Кайл.
Не его тело, не его голос, а его суть — тот самый стержень, который всегда держал меня, когда реальность начинала рассыпаться. Он не вошёл в систему как ядро, не пытался стать её частью. Он шёл рядом со мной по этим светящимся нитям, будто шагал по невидимой тропе, которую видел только он.
Я не могла обернуться, не могла коснуться его — здесь не было тел, только потоки и ритмы. Но я почувствовала, как он прошептал где-то совсем близко:
— Держи ритм, Крис. Мы с тобой.
И тогда я поняла: он не остался в отсеке. Он последовал за мной. Не как оператор, не как техник, а как тот, кто не мог отпустить мою руку, даже когда эта рука перестала быть рукой.
«Зачем?» — хотела спросить я, но слова здесь не работали так, как раньше. Вместо этого я послала ему чувство: вопрос, тревогу, желание уберечь.
И он ответил не словами, а спокойствием, которое накрыло меня, как тёплый плащ:
«У меня нет смысла быть без тебя. А здесь… здесь я всё ещё могу быть рядом. Слышать твой ритм. Напоминать тебе, что ты — это ты, даже когда ты — это вся сеть».