После этого мы прочитали и подписали «Контракт» и, погрузившись в автобусы, поехали дальше…
Как только мы выгрузились вместе со всеми вещами и заскочили внутрь позиции «Пещеры», к нам вышел уверенный в себе боец крепкого телосложения.
– РВ, соберитесь вокруг меня! – негромко приказал он, и вокруг него собралась толпа народа. – Те, кто приехал первый раз, выйти вперед, – продолжил командовать он.
Мы с Линаром и остальные продвинулись вперед и замерли, ожидая дальнейшего развития событий.
– Меня зовут Гаврош. Я командир разведвзвода, – начал он, – а вы попали в самый настоящий ад! – и по мистическому совпадению за стенами пещер стали взрываться снаряды. – Вот! – поднял он палец в тактической перчатке. – Я вам так скажу: кашник ты или ашник, или вэшник… Мне без разницы! Если у тебя есть талант и ты умеешь командовать… Ты можешь это делать – будешь это делать! Если ты сможешь воевать и командовать лучше меня, я уступлю тебе свое место! Мы – единый организм, в котором важно каждое звено! Штурмовик ты или в группе эвакуации, или… Без разницы, кто! Ты – часть взвода! Часть Компании! А значит, ты должен подчиняться ее кодексу! И в первую очередь – своим командирам.
Первые две недели мы бегали в группе подвоза и эвакуации, выполняя роль челноков по маршруту «Пещеры – Начало Иванграда». Все происходило быстро и бегом. Останавливаться было опасно, там, где мы не могли бежать, передвигались быстрым шагом. Мы привыкали к передку, его звукам и опасности, а он давал нам возможность потренироваться и приспособиться к его условиям.
Нас было три группы, непрерывно курсировавших по этому маршруту. Туда мы шли нагруженные всем необходимым для продвижения штурмовых групп, а назад выносили трехсотых и трофеи, захваченные пацанами. Сделав однажды выход, мы забежали в пещеры и сели передохнуть. Через полчаса на точку ввалилась вторая группа, притащив первого раненого, из тех, с кем я приехал.
– Что случилось, пацаны? – спросил их Линар.
– Танк по нам отработал, – стараясь говорить спокойно, ответил Маныч с вылезающими из орбит зрачками, – как в кино про войну, только рядом…
– А что с ним? – старался рассмотреть я трехсотого.
– Да там мясо. Еле замотали его. Хорошо, что нас учили, а так бы умер уже там.
Вид нашего раненого земляка добил последние сомнения, что мы играем в войну. До нас стало доходить, что война – это такое место, где можно в любой момент лишиться конечностей и даже жизни. Я смотрел на его лицо, перекошенное болью, и такая беспомощность была в его глазах, что мне стало одиноко и страшно одновременно. Он боялся умереть или остаться инвалидом. Растерянно смотрел по сторонам, как бы спрашивая нас: «А почему это произошло именно со мной, а не с вами? Не с тобой?.. Или с тобой? А со мной? Со мной же не должно было произойти такого… Это невозможно, чтобы я взял и погиб тут. Я ехал за свободой и наградами. Я ехал убивать врагов и быть победителем!» Глядя на раненого, я чувствовал жалость к нему и страх за свою жизнь. И, как и он, не мог допустить мысли, что я могу быть на его месте. «Кто угодно, но точно не я, потому что я пообещал матери вернуться живым и невредимым», – думал я, наблюдая, как его уносят вглубь пещер, где находились медики.