Я оглядел мужиков и мысленно пересчитал их. Их было четверо.
– А где остальные? – только сейчас осознал я, что половины группы не хватает. – И где Особик? Он же был с тобой, – перевел я вопросительный взгляд на Зибеля.
– Только что был здесь, – ответил Зибель и посмотрел в сторону северного выхода из ДК.
Мы выдвинулись в ту сторону. Спуск в подвал находился с той же стороны здания. Ситуация осложнялась тем, что он хорошо просматривался из зданий с севера и северо-востока, где сидел противник. Едва я попытался продвинуться и спуститься на один пролет вниз, как тут же попал под автоматный огонь. Рука Зибеля выдернула меня назад и спасла от пуль, которые врезались в стену и лестничный пролет.
– На выходе, по-моему, лежит кто-то, – сказал я Зибелю, – берцы и камуфляж, как у нас.
– Особик… Больше некому.
– Как же так? И пяти минут не прошло.
– Да вот так… Как и тебя уже бы два раза могло не быть.
Мы переглянулись, и до нас стало доходить, что время тут течет по-иному. Не так, как оно текло на гражданке, и тем более не так, как оно патокой тянулось в зоне. Время тут исчислялось в мгновениях, как в песне из фильма «Семнадцать мгновений весны». Каждый миг, каждый неверный шаг и каждое движение могло стать последним. Тут было опасно медлить и быть сильно быстрым, опасно тянуть и опасно рваться вперед, думая, что ты бессмертный и что ты под защитой судьбы. Здесь нужно было стать хитрым как лиса, изворотливым как змея и быстрым как заяц. Думать за себя, за своих бойцов и за противника. Тут ты либо успел, либо для тебя уже поздно. Разница в секунду, сантиметр выше или ниже – вот то, что тут отделяло смерть от жизни. Каждое мгновение решало, а каждый выбор был ставкой ценою в эту самую жизнь.
Мы стали по одному проскакивать этот лестничный марш и спускаться в подвал. На улице действительно лежал Сашка Особик, которого сняли, как только он вышел. Одна пуля вошла ему точно в голову и вырвала часть черепа, а вторая попала в ногу. Стало очень тоскливо от потери человека, к которому я уже успел прикипеть. «Как же так? Почему так?» – метались в голове мысли и не находили выхода.
Лестница шла буквой «П», и ступеньки сменялись площадкой и следующими ступеньками. Каждый раз, когда нам нужно было спуститься ниже, мы закидывали туда гранату и, выждав несколько секунд, продвигались дальше. Добравшись до входа, мы забросили внутрь несколько гранат, расстреляли туда по полрожка и аккуратно вошли в подвальное помещение. Оно было пустым, но обстановка говорила о том, что буквально несколько минут назад здесь полным ходом кипела жизнь: на столах горели светильники, заряжаемые от внешних пауэрбанков и освещавшие недоеденную еду. Лежаки с откинутыми одеялами и спальными мешками еще хранили тепло тел, которые остывали наверху. Вокруг были разбросаны личные вещи и оружие. От количества трофеев стало радостно, но расслабляться было рано. В любой момент нацики могли попробовать отбить ДК, поэтому сейчас главным было не потерять достигнутый успех и закрепиться на позиции.