На пятиэтажке у Обиды оказалось, что разобрали несколько групп эвакуации, которые носили трехсотых сюда от Стахановской четырехэтажки. Нас отправили по новому маршруту, через частник, вытаскивать двух трехсотых. Один из них был очень тяжелый и лежал без сознания, а второй еще подавал признаки жизни, и я предложил старшему сначала тащить его.
– Не умничай. Сначала берем тяжелого, – отрезал он.
– Это неправильно, я слышал, как Цахил говорил нам. Сначала того, кто живой. Этого быстро вынесем, а потом вернемся…
– Бери этого!
– Ладно… Ты командир, – кивнул я и взялся за край мягких носилок.
Когда мы тащили раненого, он умер, и мы вернулись за вторым. Пока мы таскали их, я чувствовал несправедливость и знал, что я был прав, но молчал, как молчал и наш старший. Когда мы вернулись на ангар, наш старший сказал Радо, что я с ним пререкался и спорил. Радо отправил меня к Обиде.
«Зачем я спорил? – думал я, пробираясь на пятиэтажку с полной РДэшкой БК. – Теперь точно погибну там. Ну, ладно… Как будет, так будет», – успокаивал я себя, не зная, что меня ждет впереди.
Впереди меня бежал Оржик, которого тоже отправили на подмогу Обиде. Рука сжимала автомат, и я чувствовал, как подрагивают пальцы. Передо мной в полумраке лунного света был серый пустой простор и разрушенные дома. А где-то там, за клубами дыма, был враг.
Мысли текли медленно, как вязкая грязь под сапогами, по которой мы с Оржиком продирались. Я был уверен, что меня отправят в штурмовую группу, и когда поступит команда идти вперед, я пойду под пули и буду воевать. «Могу ли я ослушаться? Сказать «нет» всей этой войне, которая несется сквозь меня?»
В животе неприятно сжалось. Я плохо чувствовал свое тело, но очень хорошо чувствовал этот липкий страх, который поселился во мне и окутывал меня подобно паутине. «Я – хороший человек! Мне не нужно бояться!» – повторил я несколько раз про себя фразу, и страха стало меньше. Нет, он не исчез, но стал значительно меньше, как будто сжавшись и спрятавшись до поры.
– Так… Привет! – кивнул Обида, когда мы пришли к нему, и сразу стал нам объяснять свои правила. – У меня тут все просто. Нет таких слов: «Не хочу! Не могу!» Если нужно, то я говорю, а вы просто берете и делаете, как я вам сказал. Это ясно?
– Ясно… – кивнули мы с Оржиком.
– Если что-то неясно или непонятно, не тупим как бараны, а подходим и спрашиваем. Если не поняли с первого раза, то тем более не тупим и переспрашиваем еще раз, – смотрел он на нас поверх натянутой на лицо черной маски. – Если нужно, идете как эвакуация. Если нужно, то идете на штурм. В общем, как принято говорить в морской пехоте: «Где мы, там – победа!»