Как правило, все передвижения заключенных происходят в строю и в сопровождении сотрудника, поэтому общение, между нами, часто тоже происходило в строю. Говорить в такой ситуации необходимо лаконично и так, чтобы контролер не докопался до слов и вообще не понял, о чем идет речь. Слова должны быть четкими, значимыми и весомыми. Заключенный строгого режима – это спартанец. Он конкретен и максимально немногословен. И там, где слово можно заменить жестом или мимикой, это делается автоматически.
Было часов одиннадцать, когда нас вывели на общий плац и выстроили по отрядам. Пока мы ждали и по-тихому общались, а сотрудники досматривали последний отряд, раздался гул летящего вертолета. Мы, как обычно, стояли вместе с Сашкой и Серегой. Каждый из нас задрал голову, пытаясь рассмотреть это невиданное чудо, которое приближалось к нашей колонии.
– В зоне сядет? – предположил Сашка.
– Места маловато. Да, и вторая зона через дорогу. Они в обе пойдут.
– Значит, в деревне, – подвел итог Серега, и я кивнул ему в знак согласия.
От двойных ворот и двухлокалок , до плаца, на котором мы стояли колоннами, было метров пятьдесят. Живя в тюрьме и лагере, ты привыкаешь к тому, что вокруг замкнутое пространство, из которого нет выхода. Ни одного. Вокруг тебя всегда есть стены и заборы, которые ограничивают твой мир. И единственный выход из этой клетки – это ворота. Массивные, железные и давящие своей массой на психику. Въезд в зону устроен таким образом, что ворота имеют систему шлюза. Когда открываются одни ворота, чтобы впустить машину, то вторые обязательно закрыты, и они не откроются до тех пор, пока не закроются первые. Все это сопровождается специальными шумовыми эффектами: визгом сигнализации и скрипом самих ворот, напоминающих врата древних крепостей и цитаделей с их ржавыми цепями и заклепками. В этот день мы стали свидетелями чуда, которое не происходило никогда. Мы услышали характерный звук открывающихся ворот и увидели, как обе массивные створки одновременно поехали в стороны, полностью открывая путь на волю. Краем глаза я заметил лицо лейтенанта – сотрудника оперчасти, который стоял к нам ближе всех. Рот его медленно открылся, и он с испугом стал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, побежим мы в ворота сейчас или через минуту? По рядам заключенных прокатился невнятный гул. Вид настежь открытых ворот был настолько поразительным, что все семьсот человек смотрели в этот просвет, как на лифт в райские кущи, не понимая любоваться этой картиной маслом, или воспользоваться ситуацией?!