— Профессор, позвольте я отведу её в медпункт, а потом провожу в общежитие. Я же сейчас вам не нужен?
— Конечно‑конечно, ступайте, — кивнул профессор, и в его взгляде мелькнуло понимание, будто он видел куда больше, чем хотел показать.
— А как же контрольная? — тихо спросила Аня, цепляясь за эту мысль, как за спасительную соломинку. Ей казалось, что если она не напишет контрольную, то всё окончательно развалится.
— Не переживайте, я вам поставил пятёрку автоматом.
— Может, я отведу? — спросил Валерка, приподнимаясь со своего места. В его голосе слышалась не столько забота, сколько желание уколоть Макса. — Я бы этому прохиндею не доверял.
— Нет, молодой человек, вы останетесь писать контрольную, — отрезал профессор. — Макс сам справится.
Макс чуть прищурился, будто взвешивая слова, и спокойно, почти лениво, бросил в сторону Валерки:
— Если бы я хотел её убить, я бы не оставлял столько свидетелей.
Валерка побледнел, будто из него разом выкачали весь воздух. Он замер, сглотнул, а потом торопливо уткнулся в свои листы, делая вид, что вообще ничего не говорил.
— Не переживай, — Макс снова повернулся к Анне и мягко улыбнулся, будто и не произносил только что фразы, от которой у всех в радиусе трёх парт похолодело внутри. — Всё в порядке. Я о ней позабочусь.
Затем Макс осторожно взял Анну за руку — не крепко, а так, будто боялся, что она рассыплется, если сжать чуть сильнее. Его ладонь была большой, надёжной, и Анна вдруг почувствовала, как по коже пробежал лёгкий трепет, смешиваясь с жаром болезни. Она хотела выдернуть руку, сказать, что сама справится, но вместо этого лишь чуть крепче сжала его пальцы, будто это было единственное, что удерживало её на ногах.
В кабинете сидела женщина лет пятидесяти, в белом халате, волосы были гладко зачёсаны и собраны в аккуратный узел, а на носу сидели очки в тонкой оправе, которые она то и дело поправляла. Она усадила Анну на кушетку, приложила свои руки к её лбу, и тепло её ладоней было совсем другим — не таким, как у Макса: спокойным, ровным, будто оно могло вытянуть из тела всю лишнюю боль. Через несколько минут женщина вздохнула и убрала руки.
— Это не простуда и не вирус. Тут я ничего не смогу сделать.
— А что с ней? — осторожно спросил парень, и в его голосе слышалась такая тревога, что Анна невольно посмотрела на него. В этот момент он казался не тем весёлым и уверенным Максом, которого все знали, а кем‑то другим — тем, кто готов был броситься в огонь, лишь бы защитить того, кто ему дорог.
Женщина внимательно посмотрела на него, будто решая, стоит ли говорить, и наконец кивнула, словно приняв какое‑то внутреннее решение.