Хворь
Анна проснулась от настойчивого скрежета в дверь — будто кто-то водил по дереву ногтем, и этот звук впивался в уши, не давая досмотреть обрывочный сон, где она бежала по замёрзшему озеру, а лёд под ногами трещал всё громче. Она, едва переставляя ноги, поплелась к двери, чувствуя, как пол холодит ступни, и отворила её.
На пороге стоял Макс — улыбающийся, довольный, будто только что выиграл какую-то важную битву. В руках он держал свиток ткани, которую она заказывала: тёмно‑синяя, с серебристыми нитями, будто в неё вплели лунный свет.
— С обманщиками я не разговариваю, — проворчала Анна и попыталась захлопнуть дверь, но парень ловко проскользнул в комнату, при этом умудрившись не задеть стопку книг на полке у входа.
— Ну почему сразу обманщик? — улыбнулся Макс, и в этой улыбке было столько тепла, что даже злость Анны чуть осела, как пыль после дождя. — Подумаешь, схитрил немного… Держи, — он протянул ткань.
— Не нужно мне ничего, забирай. И вообще, я устала и спать хочу. Давай завтра поговорим. Сил нет даже ругаться.
— Ну и не надо ругаться, — тихо сказал он, и улыбка его стала мягче, почти виноватой. Он аккуратно положил ткань на стол, и та легла, словно живое существо, чуть шелестя нитями. Потом подошёл ближе, взял её лицо в свои руки — ладони у него были тёплые, чуть шершавые, будто он недавно тренировался с деревянными мечами. Он взволнованно посмотрел ей в глаза, и у Анны закружилась голова — то ли от усталости, то ли от этого взгляда, в котором читалась такая искренняя тревога, что хотелось одновременно спрятаться и прижаться ближе.
— Ты опять противишься своей силе. Не держи её в себе, — строго сказал Макс, но голос его дрогнул на последнем слове, выдавая, как сильно он переживает. — Это тебя только сломает.
— У меня ничего не получается, — прошептала девушка и, словно потерявшись, уткнулась лицом ему в плечо. Ткань его рубашки была чуть жёсткой, пахла дымом и травами — так пахли все, кто часто бывал в тренировочных залах и лабораториях.
— Всё у тебя прекрасно получается. Ледяная магия — это очень редкий дар. И очень полезный. Как только ты с ним подружишься, сможешь превращать свой лёд в воду. Я нашёл информацию, что твоя мама умела так делать.
Анна подняла на него удивлённые глаза, и в них мелькнула надежда, тут же спрятавшаяся за усталостью.
— У нас дома тоже хранятся старые журналы академии. У отца в кабинете. Если получится, я тебе что‑нибудь принесу, — он вздохнул, и в этом вздохе было столько нерешительности, что Анна почти улыбнулась. — Только он не разрешает ничего у себя брать. Ну, я что‑нибудь придумаю.