— Ну если бы я был маньяк, то поймал бы Аню где-нибудь в саду, в безлюдном месте.
Макс закрыл ноутбук с лёгким щелчком, поднялся и направился к двери.
— Зачем мне оставлять столько свидетелей, — зловеще прошептал он на ухо Ксюше, так что та от неожиданности даже отпрыгнула от него, будто увидела призрака. — А тебя походу кто-то сегодня поймал. Не водяной, случайно? Вон, водоросли в волосах…
Ксюша сиганула к зеркалу на стене. И правда, в ее мокрых волосах торчали зеленые листики.
— Кстати, ты нашла себе пару на был? Или с водяным пойдёшь? — хохотнул он напоследок и вышел, оставив за собой лёгкий шлейф веселья и недоумения.
— Кретин недоделанный… — прошипела Ксюша, сжимая кулаки и глядя ему вслед так, будто собиралась запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Но вместо этого просто плюхнулась на стул и тяжело вздохнула:
— Точно, скоро же бал…
Урок физики об огне
На следующий день Ксюша была задумчива как никогда. Её обычная кипучая энергия, казалось, ушла на внутренние расчёты и стратегическое планирование. Она молча собрала учебники, так же молча, с отсутствующим взглядом, съела свой завтрак, состоящий из одного тоста и чашки кофе, и в таком же трансе отправилась на пары. Аня не стала её ни о чём расспрашивать. В кои-то веки молчаливая сестра её полностью устраивала — так было гораздо удобнее погрузиться в собственные грёзы о красавце Максе и предстоящем бале.
Однако на парах у Круглова Ксюша ожила.
Кабинет физики нынче походил не на учебную аудиторию, а на лабораторию древнего алхимика — будто кто-то перенёс её прямиком из башни чародея в самый обычный школьный коридор. На столах теснились свечи, горелки, стеклянные банки, щипцы, металлические тарелки, пульверизаторы с разноцветными растворами и маленькие мисочки с солями. В воздухе витал густой, тёплый запах воска, нагретого стекла и чего-то неуловимо таинственного — словно сама комната дышала предвкушением чуда.
У стола, засучив рукава, стоял Игорь Петрович Круглов — и улыбался так широко, будто собирался не урок вести, а открывать дверь в иной мир.
— В прошлый раз мы с вами подружились с водой, — объявил он, театрально чиркнув спичкой и зажигая свечу. — А сегодня — время огня!
Пламя дрогнуло, потянулось вверх, и в этот миг кабинет будто стал меньше, а огонь — больше, значимее.
— Огонь — это живая энергия, — продолжал Круглов, и голос его звучал чуть тише, но оттого только весомее. — Он дышит, он ест, он может быть тёплым и ласковым, как плед в холодный вечер, или жутким и разрушительным, как буря. А главное — он слушается только тех, кто его понимает.