В кухню вошёл парень в очках.
— Ань, ты сделала домашку по философии? — спросил он. — Я вот на третий вопрос никак ответить не могу.
— Да, Валер, правильный ответ — Сократ, — машинально ответила она, всё ещё думая о журнале и маме на обложке. Но тут же спохватилась: нельзя терять эту ниточку, нельзя снова утонуть в рутине.
Увидев Макса, Валера нахмурился.
— Что ты делаешь в общежитии академии? У тебя же своё жильё!
Макс загадочно улыбнулся:
— Теперь я здесь живу. Комната 343. Можешь заходить в гости, — и он подмигнул Анне.
— Что, богатый папаша лишил тебя финансов? — съязвил парень в очках.
Макс хмыкнул:
— Быстро же слухи распространяются. Да, я теперь живу в общежитии, пока не сдам все долги за первый курс. — Затем он повернулся к девушке: — Ты мне сможешь помочь?
— Помочь? — удивилась она.
— Ну, позанимаешься со мной и объяснишь темы, которые я не понял. Говорят, ты лучшая на курсе.
— Я тоже лучший, — проворчал Валера.
— Ну, с тобой заниматься как-то не хочется. Ты пирожки печь не умеешь, — усмехнулся Макс и, воспользовавшись растерянностью девушки, ловко утащил ещё один пирожок. Он подмигнул Анне и вышел из кухни со словами: — Ну всё, мы договорились.
— Хам! — проворчал парень в очках, глядя ему вслед.
Анна осталась стоять у стола, сжимая край полотенца. В груди боролись противоречивые чувства: смущение от слов Макса, радость от новости про архив и тревога за сестру. Эти эмоции тянули её в разные стороны, и она не знала, за какую из них ухватиться. «Главное — не потерять ниточку», — повторяла она про себя, как заклинание.
— Слушай, Валерка, — немного помолчав, спросила Анна, — у нас здесь есть архив, где могут храниться старые журналы?
— Нет, — ответил он. — Только библиотека для первокурсников. В библиотеку старшекурсников нас не пустят.
— Говорят, в подвале есть, — не сдавалась девушка.
— А, да, там есть. Но всё закрыто.
— Может, сходишь со мной?
— Нет, Ань, я сегодня проходил мимо — там висит большой замок. Смысла идти нет.
Девушка недовольно поджала губы, но промолчала. Она посмотрела на тарелку с пирожками, затем на окно, за которым виднелась старая яблоня. В голове уже зрел план: если дверь в подвал возле яблони, значит, надо найти способ туда попасть. И она его найдёт — ради мамы, ради Ксюши, ради себя самой. В этой мысли было столько решимости, что даже тревога на миг отступила, уступив место делу.
Старый архив
В этом году удивительно ранняя весна. Или она всегда такая в этой местности? В деревне, где выросли Аня и Ксюша, февраль — это настоящая зима. Сугробы там лежат высокие, пушистые, доходящие почти до окон старых изб. По утрам всё покрыто инеем, деревья стоят, словно заколдованные, в серебристом уборе, а воздух колючий, морозный — так, что дыхание вырывается белыми клубами. Дети катаются с горок, строят снежные крепости, а по вечерам окна светятся тёплым жёлтым светом, и из труб вьётся дым — там топят печи, спасаясь от зимнего холода. В феврале там даже не думают о весне: кажется, что зима будет длиться вечно.