Ксюша мечтательно закатила глаза.
— А может, это он заперт в какой-нибудь готической башне, а он, бедный, мечтает, чтобы его нашли? Или — в шкатулке с секретом, где лежат драгоценности, о которых никто не знает?
— Вот именно, — подхватила Аня. — Платон говорил о тенях. А если наша реальность — это тень предмета, а его настоящая суть — в его истории? В том, что он впитал, видел, чувствовал? Задание же не просто так: она хочет, чтобы мы попытались увидеть мир глазами вещей. Чтобы вышли за пределы нашего опыта.
Сёстры замолчали, глядя на осенние листья, которые кружились у фонтана. Ксюша опустилась на скамейку, прикрыла глаза — усталость после больницы давала о себе знать. Аня села рядом и рассеянно провела рукой по прохладной воде фонтана. На мгновение ей показалось, что вода действительно тёплая и живая, как вчера у старого дуба.
— Знаешь, — тихо сказала Аня, не глядя на сестру. — А ведь может быть, наша мама именно такой и была. Той, кто вышла из пещеры. Она ведь всегда видела больше нас, даже когда молчала. Помнишь, как она говорила: «Доченьки, смотрите не глазами, а сердцем»?
Ксюша открыла глаза, и в них блеснула влага:
— Помню. Я тогда думала, что это просто красивая фраза. А теперь… теперь кажется, что это был самый главный урок. И Елена Владимировна — как будто её голос продолжает. Словно они говорили на одном языке.
— Может быть, поэтому она на нас так смотрит? — прошептала Аня, и вдруг по её спине пробежал холодок. — Может быть, она знала нашу маму?
Они переглянулись. Эта мысль, внезапная и пугающая, повисла в воздухе.
— Если так, — сказала Ксюша, сжимая монету в кулаке, — то завтра мы должны принести не просто предметы. Мы должны принести настоящую историю. Такую, которую не стыдно рассказать тому, кто видел свет. Или той, кто пытается нас научить его видеть.
Аня кивнула. Она посмотрела на свои руки — и вдруг отчётливо поняла, что будет писать не про ключ или камень. Она напишет про старую шкатулку, которая стояла на мамином столе. Тёмное дерево, узор из вьюнка, замок без ключа. Шкатулка, которую они так и не открыли после её ухода.
— Ксюш, — сказала она, и голос её дрогнул, но стал твёрже. — Я знаю, что принесу.
Ксюша посмотрела на неё и тоже кивнула — без лишних вопросов. Сёстры встали, и молча, будто договорившись без слов, пошли в общежитие. Задание было принято. Оно перестало быть просто упражнением. Оно стало мостом между тенью и светом, между прошлым и тем, что им предстояло узнать.
Приглашение на бал
Сумерки за окном кухни сгустились до глубокого синего цвета, и на стекле начали проявляться первые, ещё робкие капли дождя. В уютном свете кухонной лампы, где пахло свежей выпечкой и томатным соусом, Аня и Макс склонились над столом. Макс пришёл вечером, чтобы показать новый, исправленный вариант своей курсовой. Он принёс с собой не только стопку листов, но и торжественно водрузил на стол большую квадратную коробку с пиццей, от которой шёл умопомрачительный пар.