— Всё, — она протянула блокнот Максу. — Теперь иди. И больше без фокусов! А то этим веником огрею! — Ксюша взяла в руки веник и помахала им перед носом парня.
Макс пробежал глазами записку, расплылся в довольной улыбке:
— Идеально! Ты гений описания. Спасибо, Ксюш.
Он шутливо отдал честь, перепрыгнул через осколок тарелки и быстро выскользнул из кухни.
Ксюша покачала головой, хихикнула и принялась подметать осколки, тихонько напевая:
— Берёза белая, стоит кудрявая… Берёза белая…
— … Руки дырявые! — раздался смешок со стороны двери.
Ксюша резко обернулась:
— Ты ещё не ушёл? Ах ты… чёрт!
Недолго думая, она пульнула веник в Макса. Тот ловко увернулся — веник вылетел в коридор с глухим стуком. Затем послышался смешок и тишина.
Ксюша вышла в коридор. Макса уже не было. Она подняла веник и хотела уже идти на кухню, как вышли Даша и Глаша:
— Ты чё это, расшумелась тут? На метле учишься летать? — и рассмеялись.
— Нет, учусь им убивать, — прорычала Ксюша.
Девушки сразу замолчали и быстро спрятались в свою комнату. Ксюша постояла пару секунд, потом фыркнула, покрутила веник, будто это был её верный меч, и вернулась на кухню — домывать оставшуюся посуду.
Пожар
Не успела Ксюша вернуться в комнату, как завыла пожарная сигнализация — резко, надрывно, будто рвала тишину на куски. Звук ударил по ушам, заставил сердце подпрыгнуть и заколотиться где то у самого горла.
— Да что ты будешь делать! — пробурчала Ксюша, хватаясь за виски, будто хотела удержать голову, которая вдруг стала слишком тяжёлой. — Что за день то сегодня!
Аня побледнела от испуга, схватилась за руку сестры так крепко, что ногти впились в кожу, и прошептала, почти не разжимая губ:
— Пошли на улицу…
Сестры вышли первыми, за ними, хмурый и будто разом постаревший на десять лет, вышел их одногруппник Дима. Он машинально поправил лямку рюкзака, хотя тот остался в комнате — привычка цепляться за что то привычное, когда мир вдруг съезжает с рельсов.
— А остальные что, бессмертные? — проворчала Ксюша, кутаясь в свою джинсовку, которая сейчас казалась до обидного тонкой, неспособной защитить ни от холода, ни от страха.
Аня стояла рядом, пальцы сжимались и разжимались, а в голове билась одна мысль: «Где Макс? Он же пошёл к себе в комнату на третьем этаже». Она начала беспокойно озираться, высматривая его в этой кучке перепуганных ребят, вглядываясь в каждое знакомое лицо и каждый раз вздрагивая, когда оно оказывалось не тем.
Тут показались Валерка с Валюшкой. Валерка щурился, будто не верил глазам, будто надеялся, что если присмотреться получше, то всё окажется чьей то дурацкой шуткой. А Валюшка прижимала к груди свою маленькую сумочку, словно она могла защитить от любой беды — от огня, от отчисления, от самого страшного, что только может случиться в общежитии в середине семестра.