А потом выбежали Даша и Глаша.
— Наконец то, — почему то сказала Глаша, будто ждала этой тревоги как праздника, и её улыбка в полутьме выглядела до странности яркой, почти хищной.
В этот момент из общежития вышла баба Зина — строгая, прямая, с тем самым взглядом, от которого даже самые отчаянные шалопаи становились тише воды. Она крепко, но не грубо держала за локоть бледного, трясущегося Илюху и вела его прочь — в сторону замка. Илюха шёл, ссутулившись, и смотрел только себе под ноги, будто боялся, что если поднимет глаза, то земля разверзнется прямо у него под ногами.
И тут из окна его комнаты вырвались языки пламени — рыжие, жадные, они лизнули раму и стекло, на секунду осветив испуганные лица. Кучка первокурсников дружно отшатнулась, кто то тихо вскрикнул, а Аня почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой ледяной комок, знакомый и страшный — точно такой же, как в тот день, когда они с Ксюшей оказались зажаты в горящей машине.
А потом пламя исчезло так же внезапно, как появилось. Будто его и не было. Только запах гари остался висеть в воздухе, въедаясь в волосы, в одежду, в самую память.
— Илюха что то натворил, — проворчала Ксюша, хмурясь, но в её голосе слышался не гнев, а отчаянное желание найти хоть какое то простое объяснение, за которое можно было бы уцепиться. — Опыты, поди, делал с огнём. Как бы не отчислили его…
— О, его теперь точно не отчислят, — хмыкнула Даша, будто знала какой то секрет, который делал весь этот ужас просто ещё одной забавной историей для вечерних посиделок.
— А вот вас могут, — захихикала Глаша, и в этом смехе было что то такое, отчего у Ани по спине пробежала ледяная волна.
— Вы две дыма надышались, что ли? — возмутилась Ксюша, но даже она сама слышала, как дрожит её голос, и это злило её ещё сильнее.
Валюшка тут же шагнула к ней и положила тёплую ладонь на плечо:
— Не переживай. С Илюхой всё хорошо. Никто никого не отчислит. Это просто… ну, бывает.
Аня, Дима и Валерка стояли чуть поодаль, молчали и задумчиво смотрели в окно, где только что плясало пламя. Будто пытались разглядеть в почерневшем стекле ответ на вопрос, который никто не решался задать вслух: «Как огонь мог вспыхнуть и погаснуть за секунду? И почему никто, кроме нас, не выглядит по настоящему напуганным?»
Вскоре вернулась баба Зина, но без Илюхи.
— Всё хорошо, — громко и твёрдо сказала она. — Можете возвращаться в свои комнаты. И чтобы без толкотни!
Ребята медленно потянулись обратно, но сёстры ещё долго не могли прийти в себя. Стояли рядом, не двигаясь, будто боялись, что если сделают шаг — всё повторится, и на этот раз пламя уже не исчезнет.