— Но как? — удивилась девушка, и в этом удивлении не было обиды — только искреннее восхищение тем, как ловко он всё провернул.
— Ну всё, я побегу. Перенесём на завтра исполнение всех желаний, — сказал он, послал Анне воздушный поцелуй и, что‑то тихо напевая, вышел из комнаты.
Изнеможение
На следующий день, как всегда, Аннушка после занятий пошла на свой любимый пруд — попрактиковаться в магии. Она шла по тропинке, сжимая и разжимая кулаки, будто пыталась выжать из себя хоть каплю уверенности. Внутри всё сжималось от одной мысли: сегодня снова придётся столкнуться с тем, что у неё никак не получается.
Анна сильно переживала, что до сих пор не может создать даже самый простой водный шар. Каждый раз, когда она пыталась собрать воду в послушную сферу, вместо этого появлялась ледяная глыба — холодная, твёрдая, будто сама природа насмехалась над её стараниями. «Вода — не камень, но и её можно подчинить», — твердила она себе, вспоминая слова наставника, но в эти фразы уже почти не верилось. Они звучали как далёкое эхо, которое терялось в шуме её собственных сомнений.
Пруд встретил её тишиной. Зеркальная гладь лежала неподвижно, отражая небо, и в этом отражении Анне чудилось что то спокойное, почти равнодушное — будто пруд знал все её неудачи и всё равно принимал её такой, какая она есть. По воде скользили солнечные блики, а среди кувшинок прятались тени, словно маленькие секреты, которые никто не спешил выдавать. Ивы склонялись над водой, будто хотели шепнуть что то ободряющее, но Анна не слышала — её мысли кружились вокруг одного: «Почему у всех получается, а у меня нет?»
Это место было её убежищем, её тихой гаванью. Здесь она могла хотя бы на время спрятать свои тревоги, дать им улечься, как оседает муть в воде. «Пруд — моя крепость», — думала она, чувствуя, как с каждым вдохом напряжение чуть чуть отпускает, но тут же возвращалось, стоило ей вспомнить про магию.
Сегодня Анна почти не спала всю ночь. Мысли крутились в голове, как вихрь, и не давали сомкнуть глаз. Проигрыш в шахматы терзал её не из за самой игры, а из за того, что стояло за ней: желание Макса получить поцелуй, пусть и дружеский, заставляло сердце биться так, будто оно хотело вырваться наружу. Одна только мысль об этом бросала её то в жар, то в холод. «Приблизиться к нему, вдохнуть его запах, почувствовать его тепло… Это как подойти слишком близко к огню: страшно, но невозможно отвести взгляд». Анна тряхнула головой, стараясь прогнать эти мысли, но они возвращались, упрямые и настойчивые, как прилипшая к коже мокрая ткань.