Когда она открыла глаза, то увидела, что парень достаёт из‑за пазухи деревянную коробку.
— Шахматы? — удивилась Анна, и напряжение в груди вдруг лопнуло, как туго натянутая струна, сменившись облегчением — и тут же новой неловкостью, потому что она всё ещё стояла, раскрасневшаяся, будто её поймали на чём‑то тайном.
— Сыграем? — улыбнулся Макс, и в его глазах заплясали искорки. — Или ты чего‑то другого ждала?
— Ничего я не ждала, — Анна покраснела ещё сильнее и опустила взгляд, будто в полу можно было найти правильные слова. — Я и играть‑то особо не умею, — начала оправдываться она, чувствуя себя неловко и одновременно глупо: ведь она сама столько раз в мыслях звала его сюда, а теперь, когда он пришёл, слова рассыпались, и она никак не могла их собрать.
— Ну и прекрасно. Я тоже не умею, — спокойно сказал Макс, положил коробку на стол и стал раскладывать фигурки, будто это было самое обычное дело на свете.
«Ну что же ты тормозишь, — говорила себе девушка, стискивая пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь. — Сама же хотела, чтоб он пришёл. Давно бы уже привыкла к его шуточкам». Но привыкнуть никак не получалось: он вечно заставал её врасплох и радовался этому, как ребёнок, которому удаётся каждый раз придумывать новую весёлую шалость. И от этого Анна одновременно злилась на себя и улыбалась где‑то глубоко внутри.
— Ты будешь играть или ждёшь, что я дальше начну раздеваться? — спросил Макс, вырывая её из размышлений, и Анна снова вспыхнула, но в этот раз в ней шевельнулось что‑то ещё — лёгкое озорство, почти вызов: «Я могу с этим справиться. Я могу просто сыграть в шахматы с другом».
Девушка подошла к столу и села рядом, стараясь дышать ровно и не смотреть на Макса слишком долго, потому что стоило задержать на нём взгляд чуть дольше, и мысли снова начинали путаться.
* * *
— Ну вот, а говорила, что играть не умеешь. Первую же партию меня выиграла, — засмеялся Макс и заново расставил шахматы, будто даже проигрыш его только подзадоривал. — Давай теперь на желание?
— Ну не знаю… — запереживала Анна. Её сердце забилось чаще, и ей вдруг стало страшно от собственной смелости и от того, как легко всё может выйти из‑под контроля. Она хотела и одновременно боялась этой игры, где на кону не просто фигурки, а что‑то чуть большее, едва уловимое.
— Только если заранее обговорим эти желания, чтобы знать, на что играю, — решительно добавила она, поднимая взгляд и встречаясь с его глазами, чтобы он понял: это её граница, и она не готова её переступать.
— Ты всегда пытаешься всё контролировать? — удивился парень. В его глазах мелькнул озорной огонёк, но без насмешки — скорее с интересом, будто он разглядывал что‑то новое и очень ему нравившееся.