Ксюша быстро сделала несколько фотографий: новая причёска Ани, отрезанная коса на земле, ножницы рядом — каждое изображение ловило момент, фиксировало преступление, чтобы никто не смог сделать вид, что ничего не было. Затем аккуратно, почти с благоговением, собрала все волосы и сложила их в свою сумку, будто это были не просто пряди, а доказательства, улики, ключ к справедливости.
Её телефон пискнул, прерывая этот хрупкий момент, звук прозвучал до странного громко, как выстрел в тишине. На экране высветилось уведомление из студенческого чата. Ксюша открыла сообщение.
Видео. Смеющееся лицо блондинки старшекурсницы. За её спиной виднелась поверхность озера, отражавшая закатное небо, и от этого контраста — невинного пейзажа и жестокого лица — становилось ещё страшнее. Затем кадр сменился на испуганное фото Ани с отрезанной косой.
«Смотрите, какая цаца! Получила своё. И так будет со всеми, кто будет лезть к Максу! Ха ха ха!» — засмеялась блондинка, и её смех звучал как приговор.
Мир для Ксюши сузился до размеров экрана телефона. Ярость, которая копилась внутри, превратилась в чистое, холодное бешенство — такое, что, казалось, от него можно было поджечь воздух.
Она вскочила на ноги так резко, что сумка упала, и этот глухой стук прозвучал как финальная точка.
— Найду. Убью, — выдохнула она, и в этих словах не было бравады, только ледяная, беспощадная решимость.
— Ксюша, стой! Не надо! — крикнула Аня вслед убегающей сестре, голос сорвался на хрип, полный страха не за себя, а за ту, кто сейчас была готова броситься в огонь ради неё. Но Ксюша уже неслась в сторону озера, где обычно собирались студенты, и её силуэт растворялся в золотистых лучах заходящего солнца, оставляя после себя только эхо ярости и обещание возмездия.
Пробуждение сил
Аня встала и хотела догнать сестру, но ноги не слушались. Тогда она медленно, пошатываясь, пошла к своему любимому прудику. Ноги подкашивались. Слёз больше не было, только звенящая пустота и гул в ушах. Ей нужно было смыть с себя этот день.
Она подошла к самой кромке воды, дрожащими руками зачерпнула холодную воду. Поверхность пруда в том месте, где касались её пальцы, мгновенно покрылась тонкой коркой льда, которая стремительно разрасталась, превращаясь в причудливый узор.
Аня отдёрнула руку, будто обожглась. Лёд тут же растаял, превратившись в обычную рябь на воде.
«Показалось», — подумала она.
Собрав остатки смелости, она снова протянула руку к пруду. Кончики пальцев едва коснулись поверхности.
Лёд вернулся. Быстрее и толще прежнего, он застыл идеальной полусферой, повторяя движение её ладони.