Аня медленно опустилась на колени прямо на гравий дорожки, острые камешки впивались в кожу, но она не чувствовала боли. Её трясло — не от холода, а от шока и запоздалого ужаса, который накатывал волнами, сбивая дыхание. Трясущейся рукой она потянулась к земле и подняла свою косу. Та казалась чужой, мёртвой змеёй из её прошлой жизни, и, прижав её к груди, Аня начала раскачиваться из стороны в сторону, беззвучно, отчаянно рыдая, потому что кричать уже не было сил.
— Аня! Господи, что случилось⁈ Кто это сделал⁈
Ксюша нашла сестру через несколько минут. Увидев плачущую Аню с отрезанной косой в руках, она побледнела, будто вся кровь разом отхлынула от лица, а затем её черты исказились яростью — такой острой, что от неё становилось почти страшно.
— Ань, посмотри на меня! Кто это был? Я им все патлы повыдергиваю! — выкрикнула она, голос звенел, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.
Анна лишь молча покачала головой, глотая слёзы, которые лились и лились, смывая остатки гордости и оставляя только пустоту.
Ксюша присела рядом, обнимая сестру за плечи, и её руки дрожали не меньше, чем у Ани, но в этом дрожании была не слабость, а сдерживаемая, кипящая энергия.
— Ну ладно… Это всего лишь волосы, Ань. Отрастут, — попыталась она утешить, гладя сестру по неровным прядям, и в её голосе слышалась отчаянная попытка удержать контроль, не дать ярости выплеснуться раньше времени. — Ты всё равно красивая…
Внезапно Ксюша замолчала. Она посмотрела на тяжёлую косу сестры, потом на валявшиеся рядом ножницы. В её глазах блеснул опасный огонёк — холодный, решительный, тот самый, который появляется, когда человек перестаёт бояться последствий. Резко выдохнув, она схватила ножницы, металл глухо звякнул в её руке.
— Ксюш, ты чего?.. — прошептала Аня, перестав плакать от удивления, и в этом тихом голосе слышался неподдельный испуг.
Не говоря ни слова, Ксюша взяла свою собственную толстую косу, перекинула её вперёд и одним резким, уверенным движением отсекла её у плеч — так же, как у Ани. Движение было настолько стремительным, что казалось почти красивым в своей отчаянной решимости.
Аня смотрела на неё в полнейшем шоке, глаза расширились, в них застыл немой вопрос, на который не было ответа. Ксюша встряхнула головой, рассыпая по плечам короткие каштановые пряди, и на секунду в её лице мелькнуло что то похожее на облегчение.
— Давно хотела их обстричь. Тяжёлые до жути. Так легко голове стало, — сказала она почти весело, но голос предательски дрогнул, выдавая, что это не просто слова, а попытка удержать себя на краю пропасти. — Теперь мы снова с тобой одинаковые. И того, кто это сделал, мы всё равно накажем.