— Я… мне нужно идти, — пролепетала она, пытаясь обойти их по дуге, но голос звучал жалко, дрожал, выдавая её страх.
Блондинка среагировала мгновенно. Она метнулась вперёд и упёрла ладонь в стену прямо над плечом Анны, отрезая ей путь к отступлению. Её лицо оказалось в опасной близости, дыхание пахло мятой и чем то горьким.
— Куда же ты так спешишь? — промурлыкала она, наклоняясь ближе, и в этом притворно ласковом тоне слышалась чистая, неприкрытая угроза. — Мы просто хотим поговорить.
Рыжая подошла сзади. Анна оказалась зажата между ними, как в тисках, и воздух вдруг стал густым, тяжёлым, его было почти невозможно втянуть в лёгкие.
— Пожалуйста, отпустите меня, — голос Ани дрогнул, рассыпался на мелкие осколки. Понимание происходящего ледяной волной начало заполнять сознание, сковывая движения, заставляя кровь стынуть в жилах. — Что вам нужно?
Ей никто не ответил. Блондинка крепко схватила её за плечи, удерживая на месте, пальцы впивались в ткань куртки, словно когти. Рыжая без лишних слов запустила пальцы в густую каштановую косу Анны, перекинутую на грудь. Она грубо оттянула её, заставив девушку выгнуться и запрокинуть голову, и это движение было настолько резким, что в глазах у Ани потемнело от боли.
Анна почувствовала, как холодный металл коснулся кожи на затылке, и этот контакт был страшнее любого крика.
— Нет! Подождите! Не надо! — закричала она, дёргаясь, пытаясь вырваться, но хватка была железной, безжалостной.
Раздался сухой, оглушительный щелчок.
Металл со скрежетом прошёл сквозь толстые пряди. Коса тяжело упала на землю, будто отделилась от неё вместе с частью души. Щёлк щёлк щёлк.
Ещё несколько резких, уверенных движений — и всё было кончено. На плечи Анне падали неровные, обрезанные пряди волос, они цеплялись за воротник, застревали в складках одежды, и от этого было ещё страшнее, ещё унизительнее. Её гордость, её красота, часть её самой лежала грязной змеёй на каменной плитке дорожки, и вид этой косы на сером камне казался каким то чудовищным, нереальным.
Блондинка брезгливо вытерла руку о юбку, будто касалась чего то грязного.
— И запомни, — бросила она напоследок, когда они уже разворачивались, чтобы уйти, и её голос звучал почти скучающе, как будто она только что не сломала чью то жизнь. — Держись подальше от Макса. Он не для таких, как ты.
Они ушли, оставив её одну. Их смех эхом отдавался в ушах, постепенно затихая вдали. Они не просто ушли — они бросили на месте преступления свои «инструменты». Огромные портновские ножницы с глухим стуком упали рядом с косой, словно издевательский памятник унижению Анны, холодная насмешка над её болью.