Дрожащими пальцами она торопливо спрятала жёлтый блокнот поглубже в сумочку, так, чтобы его уголок даже не выглядывал, будто он мог выдать её одним своим видом. Потом схватила учебник, будто он был щитом, и раскрыла его на случайной странице, уставившись в строчки так напряжённо, словно от этого зависела её жизнь. Буквы прыгали перед глазами, складывались в бессмысленные цепочки, и Аня поняла, что не понимает ни слова.
«Пятая глава… пятая глава…» — повторяла она про себя, цепляясь за эти слова, как за поручень на крутой лестнице. Ей хотелось прогнать эти пугающие её мысли — не злые, не страшные, а как раз наоборот: слишком светлые, слишком живые, слишком опасные в своей откровенности.
Аня снова уткнулась в учебник, водила пальцем по строчкам, заставляя себя читать, слово за словом, пока ритм слов не начал понемногу заглушать этот внутренний шёпот. И постепенно дыхание стало ровнее, а пальцы уже не дрожали так сильно.
Нападение
День клонился к вечеру, но солнце ещё золотило шпили башен Академии, окрашивая их в тёплый медовый оттенок. Анна вышла из библиотеки, щурясь от яркого света после полумрака читального зала — будто мир внезапно стал слишком резким, слишком громким.
До начала комендантского часа оставалась уйма времени, и Аня не спеша шла по главной аллее сада, жадно ловя редкие мгновения тишины, словно пряталась в них от всего, что кружилось в голове. Ей хотелось сейчас не знаний и не конспектов, а просто тишины, в которой не было бы ни чужих слов, ни чужих мнений о том, кто она и с кем ей стоит быть.
Она свернула на боковую дорожку, ведущую через старый сад к общежитию. Это был короткий путь, которым редко пользовались днём: здесь тени лежали гуще, а тишина казалась почти осязаемой. Тишину нарушал лишь хруст гравия под её ногами — этот звук сейчас звучал до странности громко, будто предупреждал о чём то.
Из за разросшегося куста сирени навстречу ей шагнули две фигуры. Аня вздрогнула и остановилась, сердце рухнуло куда то вниз, в самые пятки. Она знала этих девушек — старшекурсниц. Это они сегодня утром рассматривали фотографию с танцующими Анной и Максом.
— Смотрите ка, кто тут у нас, — лениво протянула одна из них, высокая блондинка с холодными, пустыми глазами, в которых не было ни капли тепла. — Наша тихоня.
— Гуляешь? — подхватила вторая, рыжая, поигрывая чем то блестящим в руке. Приглядевшись, Аня похолодела: это были огромные портновские ножницы, металл хищно поблескивал в косых лучах заката.
Аня сделала маленький шажок назад, будто надеялась раствориться в тени, стать невидимой.