Но Ксюша не слушала. Она злилась на себя, на магию, на весь мир. Её эмоции только усиливали хаос: чем сильнее она злилась, тем непредсказуемее становилась вода.
Аня наблюдала за сестрой и чувствовала, как в груди разрастается тяжёлое чувство вины. «Если бы не я, Ксюша не была бы такой взвинченной. Если бы у меня всё получалось, она бы не переживала». Эти мысли кружились в голове, как метель, и не давали дышать.
После тренировки Аня осталась в зале одна. Она села на холодный пол, прислонившись спиной к стене, и смотрела, как рунические узоры на камне медленно тускнеют, словно засыпая вместе с залом. В руках она держала маленькую льдинку — ту самую, которая всегда получалась у неё лучше всего. Аня крутила её, разглядывая тонкие узоры внутри, и вдруг поняла: эта льдинка — не ошибка. Она была идеальной, хрупкой, но настоящей.
«Может быть, я не дефектная, — прошептала она, глядя на льдинку, как на единственное доказательство своей магии. — Может быть, мне просто нужно найти свой путь».
Но сомнения не уходили. Они прятались в уголках сознания, холодные и настойчивые, и ждали момента, когда Аня снова попытается сделать что‑то «как все». И тогда ледяной ветер снова пробирался под кожу, напоминая, что она другая. И что быть другой — это тоже испытание.
Предложение
Внезапно в дверь тихо постучали. Анна растерялась. Ксюша недавно ушла на озеро с Саней.
«Неужели что‑то забыла?» — спросила Анна, открывая дверь, и ахнула.
На пороге стоял Макс — такой, каким она иногда видела его в мечтах: чуть взъерошенные волосы, лёгкая улыбка, в глазах — эта привычная искорка, от которой у Анны каждый раз внутри что‑то поджималось и одновременно расправлялось, будто крылья, которые только учились летать.
— У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — загадочно сказал он и, не дожидаясь приглашения, шагнул в комнату и зачем‑то закрыл дверь на замок.
Анна от неожиданности отступила на шаг, и в груди у неё всё сжалось от странного предчувствия — то ли тревоги, то ли восторга, который она тут же попыталась загнать подальше. Сердце застучало быстрее, и этот стук отдавался даже в пальцах.
Макс двинулся ей навстречу. Он начал медленно расстёгивать олимпийку.
— Ты что делаешь? — испуганно вскрикнула Анна и попятилась, чувствуя, как по спине пробегает холодок, а щёки тут же заливает жар. Ей вдруг стало невыносимо тесно в собственной комнате, будто стены пододвинулись ближе.
Макс продолжал расстёгивать кофту. Анна зажмурилась, будто пыталась отгородиться от непонятной ситуации, и на секунду ей показалось, что время растянулось, замерло, и в этой тишине слышно только её собственное дыхание — неровное, сбивчивое.